Щелыково. Байки из жизни театра.

Усадьба Островского под Костромой — место культурного паломничества актёров

***

Светлой памяти Алексей Николаевич Грибов, знаменитый мхатовец, народный артист, герой соцтруда и прочая, как и многие театральные деятели 60х-70х-80х годов любил отдыхать в доме отдыха ВТО «Щелыково» под Костромой, ранее служившем усадьбою русскому драматургу Островскому.

Места там дивные, стояли в лесу несколько домиков деревянных послевоенной постройки, все было очень просто, за этой простотой после московских понтов туда и ехали — сколько раз доводилось встречать в лесу народных, заслуженных и орденоносцев в кирзачах и ватниках в лесу с грибной корзинкой.

Алексей же Николаевич, как и многие представители актерской профессии, весьма любил выпить, но в тот приезд он находился под неусыпным надзором супруги, которая не оставляла его своим вниманием ни на минуту. Но склонное к мистификациям, розыгрышам и капустникам актерское братство нашло способ помочь Алексею Николаевичу.

Каждое утро он выходил на балкончик своего номера на втором этаже делать зарядку — приседания, наклоны и т.п., насколько это было возможно в его почтенном возрасте. И каждое утро возвращался после зарядки навеселе. Жена ничего не понимала: полностью просматриваемый балкон площадью не более 1кв. м. был абсолютно пуст, тайников не имел, сверху ничего не было, от земли отстоял метра на 3-4, так что технология процесса оставалась совершеннейшей загадкой.

Метод был раскрыт несколько позднее: в соседнем номере с таким же балкончиком располагался второй номер расчета. Среди прочих упражнений Алексей Николаевич делал «рывки руками перед грудью» — пара махов в стороны руками, согнутыми в локтях, при этом кисти остаются перед грудью, пара махаов прямыми руками… Именно в этот момент второй номер вкладывал в кисть руки наполненный стакан… Снова пара рывков согнутыми

руками… При этом стакан выпивался… Снова пара махов распрямленными руками — и стакан возвращался ко второму номеру. Итого: повеселевший А.Н., полное отстутствие какой-либо посуды или иных следов на балконе, и выполенная зарядка.

 ***

Никита Подгорный, как и многие другие артисты Малого театра. любил отдыхать в Доме творчества «Щелоково», бывшей усадьбы Островского в Костромской области. Местом особых актерских симпатий на территории здравницы был маленький винный магазин, в просторечии «шалман». Однажды в «шалман» перестали завозить спиртное. Проходит день, другой, третий. Артисты занервничали. Выход нашел Подгорный, кстати вспомнивший об одном провинциальном артисте, отдыхавшем там же. Они вдвоем пошли на почту, где Подгорный сурово продиктовал срочную телеграмму: «Кострома. Обком партии. Обеспокоены отсутствием ликеро-водочных изделий в магазине дома творчества «Щелыково». Подписи «Подгорный. Брежнев.» И оба паспорта на стол. С великим скандалом отправили. А через три дня состоялась грандиозная актерская попойка.

Никольский храм села Сунгурово под новым куполом

Церковь села Сунгурово со стороны колокольни
Сунгуровская церковь во имя святителя Николая Чудотворца с новым медным куполом *

У берега Волги на холме каменная одноглавая церковь во имя святителя Николая Чудотворца села Сунгурово возведена была усердием местных красносельских строителей в 1831 году, сменив прежний деревянный храм. В том же веке к храму пристроена ярусная колокольня. Кроме главного престола храм имеет придел в честь Казанской иконы Божией Матери.Прежде, у стен храма находилось кладбище, земская школа была при Никольском приходе. В запустение Никольская церковь пришла после событий 1917 года, когда большинство местных храмов подверглось разорению. В храме сохранились фрагменты клеевой живописи, выполненной в академической манере в XIX веке.

 * 22 мая 2011 г., в день памяти святителя Николая Чудотворца Никольский храм села Сунгурово отметил престольный праздник и 180-летие со дня возведения в камне. В этот день в храме был отслужен праздничный молебен и освящен новосооруженный крест.

 

Храмозданные надписи Костромы и края XVI-XVII вв.

Посёлок Красное-на-Волге

Часовников Родион Валерьевич

 


Часовников Родион Валерьевич – публицист, режиссер-документалист, автор 30 документальных фильмов об истории и роли Русской Православной Церкви, основатель одной из первых в России православных телестудий, член Союза журналистов России и Медиасоюза. Является автором идеи, редактором и участником сборника «Россия – последняя крепость», автором десятков статей, очерков, эссе. Основное направление – историко-философские размышления о судьбах России, о главенстве духовных законов над социальными, о живительной силе исторической памяти.

С 1989; года Р. Часовников публиковался в периодической печати и сборниках, являлся участником масштабных акций экологического движения. С 1991-го года работал референтом правящего архиерея в г. Костроме. В 1993-м – открыл епархиальную телестудию. Выпустил более 150 телепрограмм и 30 документальных фильмов в эфире региональных и спутниковых телекомпаний. Преподавал в Костромской Духовной Семинарии, организовывал просветительские семинары и чтения. Принимал участие в работе реабилитационных и антисектанских центров в качестве эксперта. На протяжении нескольких лет активно сотрудничал и вел совместные проекты с Владимиром Махначем.

С 1991-го года Родион Валерьевич активно боролся за возвращение церковного имущества Русской Православной Церкви. С 1991-го по 1997-й годы практически только его публикации и телепрограммы были противопоставлены массированной информационной компании против передачи Церкви Ипатьевского монастыря в Костроме. И тогда в регионе этими материалами удалось сломить антихристианскую психологическую атмосферу. Позднее этот опыт понадобился в Москве, где на протяжении нескольких лет Р. Часовников отстаивал вместе с настоятелем Патриаршего Подворья в Сокольниках игуменом Иоанном имущественный комплекс Подворья.

Р. Часовников удостоен нескольких патриарших наград, в том числе: Ордена Русской Православной Церкви Святого Даниила Московского III степени, медали преподобного Сергия Радонежского, медали преподобного Макария Унженского и других. Фильмы Р. Часовникова «Памятники и Символы», «Преподобный Ферапонт», «Святитель» и другие награждены церковными и светскими дипломами на всероссийских фестивалях.

Одним из направлений творчества Р.Часовникова является критика «толерантной лжи». Автор отмечает: «Религиозный плюрализм — вовсе не знак прогресса и процветания. Это тревожный знак агрессии. В нашей стране сегодня как никогда много лжеучений — много болезней, а здоровье у России только одно — ПРАВОСЛАВИЕ!». В другом месте он пишет: «В мировоззренческих вопросах неопределенность и индифферентность губительны. От понимания цели и смысла жизни на земле, зависят важные решения человека: как поступить, по какому пути двигаться, чем и ради чего пожертвовать. Эти решения нужно принимать здесь и сейчас, а не в перспективе, которая как раз и зависит от нашего выбора. Нельзя ни осудить, ни похвалить человека за убежденность в своей правоте и верности идеалам. Важно — каковы эти идеалы. Ориентируясь лишь на форму и методы, мы обязательно ошибемся в понимании содержания».

Когда и кем был основан Ипатиевский монастырь?

Альманах КОСТРОМСКАЯ ЗЕМЛЯ. Раздел ЭКОЛОГИЯ КУЛЬТУРЫ

Николай Зонтиков (Кострома)

«Монастырь Ипатцкой общей на реке на Волге за рекою за Костромою усть реки Костромы, а в нем церковь Живоначалная Троица камена, а придел Филиппа и Упатия…» (1) Из сотной 1560 года.

 

Ипатиевский монастырь в Костроме относится к числу наиболее известных монастырей России. Не отделимый от целого ряда важнейших событий русской истории, неразрывно связанный с царскими династиями Годуновых и Романовых, он издавна является одним из главных символов Костромы. Существует огромная научная литература, посвящённая многовековой истории монастыря. Однако до сих пор наиболее «тёмным» является начальный период истории обители — в первую очередь, вопрос: когда и кем был основан Ипатиевский монастырь?

Впервые в летописях монастырь упоминается в 1435 году, когда в ходе междоусобной войны московских и галичских князей весной этого года «на мысе у святого Ипатия, межи Волгою и Костромы» (2) расположился со своими силами лагерем великий князь Московский Василий Васильевич Тёмный. В актовых документах монастырь упоминается чуть раньше: 1410 — 1420 годами датируют данную Константина Дмитриевича (Шеи?) «в дом живоначалнои Троице и святому апостолу Филипу и святому священномученику Иеупатию» на сельцо Константиново с деревнями в Костромском уезде (3). Но эти первые случайные упоминания в источниках, конечно, никак не помогают в разрешении вопроса о времени основания Ипатиевского монастыря: к началу XV века обитель на устье реки Костромы, безусловно, уже давно существовала.

Согласно традиционному преданию, Ипатиевский монастырь был основан в 1330 году татарским мурзой Четом (в крещении – Захария) на месте чудесного явления ему Богоматери со священномучеником Ипатием, епископом Гангрским, и святым апостолом Филиппом. В монастыре мурза Чет воздвиг Троицкий храм с приделом во имя священномученика Ипатия и апостола Филиппа и храм во имя Рождества Богородицы (4). В дореволюционное время эта версия являлась общепринятой и никем не ставилась под сомнение.

Первым подверг её критическому анализу крупнейший знаток русского феодализма академик С.Б. Веселовский (1876 — 1952 гг.). В статье «Из истории древнерусского землевладения. Род Дмитрия Александровича Зернова (Сабуровы, Годуновы и Вельяминовы-Зерновы)», опубликованной в 1946 году, он пришел к выводу, что легенда о мурзе Чете, как основателе Ипатиевского монастыря, возникла в конце XVI века. В это время Годуновы заняли ведущее положение при царском дворе и для большего их престижа монастырю, где находилось их родовое кладбище, необходимо было найти основателя, которым легенда и объявила мурзу Чета (Захария), родоначальника Годуновых. С.Б. Веселовский писал: «Заняв в конце этого века (XVI-го. – Н.З.) место среди старых крупнейших монастырей, Ипатиев монастырь в вопросе о своём прошлом оказался в очень неблагоприятном положении. Он не мог указать, не мог гордиться, как большинство старых, прославленных монастырей, каким-нибудь известным русским князем или высокочтимым подвижником, причисленным к лику святых, как своим основателем. Более того – можно с уверенностью сказать, что власти и братия монастыря не помнили, не знали и не могли объяснить, почему патронами монастыря были такие малоизвестные на Руси святые, как Ипатий Гангрский и апостол Филипп. Начало и далёкое прошлое монастыря были <…> темны и <…> основательно забыты <…>. Для крупнейшего монастыря, каким стал к концу XVI века Ипатиев, такое положение было весьма неудобным» (5).

Далее С.Б. Веселовский писал: «Известно, что наиболее цветистые и фантастические легенды <…> сочиняли не старые, исторически известные роды, которым подобные легенды в сущности ничего не давали и ничего не прибавляли к их старой славе, а рядовые служилые роды, в особенности те, которым удавалось подняться в верхние слои правящего класса и приходилось соприкасаться с родовитыми людьми, смотревшими на них свысока, как на выскочек и безродных, случайных людей. В аналогичном положении оказался в ряду старых монастырей Ипатиев монастырь, быстро разбогатевший в последней четверти XVI века благодаря вкладам Годуновых, царицы Ирины и царя Фёдора. К этому времени, по-видимому, относится сочинение легенды о знатном татарине Чете, о чудесном ему видении во сне Богородицы с Ипатием и Филиппом, о его чудесном исцелении, крещении и об основании в память этого чуда монастыря. Правда, это был не русский князь, не высокочтимый святой <…> но в некоторых отношениях это было лучше и того и другого: это был родоначальник Годуновых, предок царя Бориса и царицы Ирины <…>» (6).

Общий вывод историка был таков: «…представляется, что <…> Ипатиев монастырь первоначально был вотчинным монастырем. Судя по тому, что в нем (монастыре. – Н.З.) были погребены Захарий (7) и его сын Александр Зерно, убитый вечниками в 1304 году, он был основан в конце XIII века (а не в 1330 году, как говорит легенда), вероятно, на вотчинной земле Захария» (8).

Таким образом, С.Б. Веселовский отнёс возникновение Ипатиевского монастыря к концу XIII века. С тех пор мнение выдающегося историка прочно вошло в краеведческую литературу. В первой послереволюционной книжке об Ипатиевском монастыре, вышедшей в 1959 году, говорилось: «Советский историк академик С.Б. Веселовский доказал, что вся история монастыря свидетельствует о несостоятельности <…> боярско-церковной легенды (об основании его мурзой Четом. – Н.З.). <…> С.Б. Веселовский убедительно доказал, что Ипатиевский монастырь был основан в конце XIII века на вотчинной земле Зерновых (Зерно)» (9). Авторы вышедшего в 1963 году путеводителя по Костроме писали: «Недавними исследованиями доказано, что основан он (Ипатиевский монастырь. – Н.З.) был в XIII веке как один из укреплённых пунктов в системе обороны северо-восточных границ Московского княжества» (10). В книге об Ипатии, вышедшей в 1968 году, В.Г. Брюсова, оговорившись, что «гипотеза С.Б. Веселовского о времени и обстоятельствах устройства Ипатиевского монастыря <…> твёрдых данных не дает», отмечала, что «предполагаемая им дата основания монастыря (последняя четверть XIII века) наиболее вероятна. Монастырь построен в месте слияния двух крупных рек, как обычно ставились русские города. Река Кострома в древности была судоходной на триста вёрст вверх по течению. Волга – важнейший торговый путь, связывающий страны Европы и Азии. В годы татаро-монгольского завоевания внутренняя и внешняя торговля русских городов резко сократилась, однако отдельные сообщения летописей говорят о том, что в XIII — XIV веках Волга сохраняла свое значение. Так, договорная грамота 1270 года закрепляет за новгородскими гостями (купцами) право вести торг в Костроме. <…> Кострома, основанная около середины XII века, в XIII столетии вырастает в центр самостоятельного удельного княжества. В 1272 году костромской князь Василий Ярославич, брат Александра Невского, занял владимирский великокняжеский стол. По-видимому, построение Ипатиевского монастыря связано с периодом возвышения Костромы как центра удельного княжества в третьей четверти XIII века» (11). В опубликованном в 1970 году путеводителе по Костроме его авторы В.Н. Бочков и К.Г. Тороп писали: «Очевидно, Ипатиевский монастырь был основан около 1275 года Василием Ярославичем <…> ставшим в то время великим князем Владимирским, но жившим по-прежнему в Костроме (12). Богомольный князь любил строить церкви, кроме того, он заботился и об укреплении своего стольного города – возведение монастыря как нельзя более отвечало его стремлениям» (13).

В вышедшем в 1983 году путеводителе по Костроме говорилось, что «вероятно, монастырь был основан во второй половине XIII века» (14). В очередном томе сводного каталога «Памятники архитектуры Костромской области» (1998 год) об основании монастыря сказано, что «учёные относят его основание ко второй половине XIII в. – времени правления владимиро-суздальского князя Василия Квашни» (15). В новейшей книге об Ипатиевском монастыре (2003 год) её авторы И.В. Рогов и С.А. Уткин пишут: «На рубеже XIII и XIV веков <…> на холме, возвышающемся над рекой Костромой <…> Захария основал церковь Живоначальной Троицы с приделами апостола Филиппа и Ипатия Гангрского, которая дала начало Ипатиевскому монастырю» (16).

С.Б. Веселовский, безусловно, прав в том, что к концу XIII века обитель на устье реки Костромы уже существовала, но возникла она, судя по всему, ещё раньше. Возможность попытаться определить основателей Ипатиевского монастыря дают сами святые, которым посвящена обитель – святитель Ипатий и апостол Филипп. Священномученик Ипатий, епископ Гангрский, христианский подвижник IV века, является одним из самых малоизвестных святых на Руси. При самом тщательном поиске мы почти нигде в России не найдём посвящённых ему храмов или монастырей. Не найдем нигде, за исключением одного города – Великого Новгорода (17). Только в этом важнейшем центре древней Руси священномученик Ипатий пользовался особым почитанием.

Святой Ипатий в Новгороде почитался как покровитель новгородских посадников (18) – выборных руководителей Новгородской республики (как известно, посадниками в XII — XV веках избирались исключительно представители новгородского боярства). В XII — XV веках в Новгороде существовало, по крайней мере, два храма, посвящённых священномученику Ипатию. В 1183 году на Рогатой улице (или – Рогатице) в Славенском конце (этот конец традиционно считается одной из древнейших частей города) была построена деревянная церковь «святого Еупатия чюдотворца и епископа Ганьграньского» (19). В 1369 году взамен её был заложен каменный храм «святого Еупатия на Рогатице» (20). Но эта церковь была не единственным Ипатьевским храмом в Новгороде. Под 1496 годом летопись упоминает ещё церковь святого Ипатия на Щеркове (Ширкове) улице (21) (эта улица также находилась на Славенском конце Новгорода).

Второй святой, которому издавна был посвящён Ипатиевский монастырь – святой апостол Филипп, – к счастью, точно так же легко привязывается к конкретной местности. Можно долго и тщетно искать в древней Руси храмы или монастыри, посвящённые этому святому. Так сложилось исторически, что апостол Филипп почти не почитался на Руси, опять-таки за исключением Великого Новгорода. Известный храм, посвящённый святому апостолу Филиппу, возвели в 1194 году на Нутной улице Славенского конца города. Этот храм был деревянным, неоднократно обновлялся, а в 1383 — 1384 годах взамен его на Нутной улице воздвигли каменный храм во имя апостола Филиппа. Его, в свою очередь, в 1527 — 1528 годах сменил новый каменный храм, который, к счастью, и ныне стоит на Торговой стороне Новгорода (24).

Но какое отношение к вопросу об основании Ипатиевского монастыря имеет констатация факта, что и священномученик Ипатий, и святой апостол Филипп были в древней Руси по преимуществу «новгородскими» святыми? Установленный факт даёт нам возможность предположить, что Ипатиевский монастырь на устье реки Костромы был основан именно новгородцами.

В.Г. Брюсова первая во всей огромной литературе, посвящённой монастырю, заметила, что «культ» священномученика Ипатия и апостола Филиппа «принадлежит Новгороду» (25). Она же первая и выдвинула версию об основании монастыря новгородцами. «История Костромы и Ипатиевского монастыря как часть истории Владимиро-Суздальской и Московской земли не вызывает сомнения, – пишет В. Г. Брюсова, – но это не представляется бесспорным по отношению к древнейшему периоду.<…> Возможно, уже в XI в. в своих походах на Югру, в сказочную «Биармию», через Верхнюю Волгу и Пермь, новгородцы и создали здесь (т.е. в нижнем течении р. Костромы. – Н.З.) первые русские опорные пункты, послужившие началом устройства монастырей или выросшие в города» (26).

Река Кострома издавна служила одним из путей продвижения новгородцев на Волгу. Как известно, первый поход ушкуйников на Волгу и Каму состоялся в 1360 году, когда новгородские «ушкуйници-разбойници» захватили и разграбили на Каме город Джукетау (Жукотин). Из-за этого события, по требованию золотоордынского хана Хидыря, в том же году в Костроме состоялся съезд князей Северо-Восточной Руси, прошедший под руководством великого князя Владимирского Дмитрия Константиновича («и бысть съезд всем князем русьским о разбойницах на Костроме» (27)). По поводу места проведения княжеского съезда историк В.Н. Бернадский заметил: «Место съезда (Кострома), вероятно, было выбрано не случайно (не у Костромы ли выходили на Волгу ушкуйники?). По крайней мере, в описаниях следующих походов Кострома упоминается чрезвычайно часто» (28). От других ушкуйничьих походов на Волгу Кострома более всего пострадала в 1375 году, когда около двух тысяч новгородцев на 70 ушкуях (речных судах) во главе с воеводой Прокопом захватили Кострому и подвергли её ужасающему разгрому. Причём летопись отмечает, что перед захватом города ушкуйники «выидоша рекою Костромою на Волгу» (29). Полагают, что и в предыдущее нападение новгородцев на Кострому – в 1371 году – они также подошли к городу по реке Костроме. В последний поход новгородских ушкуйников, состоявшийся под предводительством Анфала в 1409 году, новгородцы также вышли на Волгу по реке Костроме. В Тверской летописи говорится: «…поидоша Новогородци из Заволочиа по Двине, в верх Сухоною, и вышли Костромою (в) Волгу, и взяша на Костроме корм, и поидоша к Новугороду Волгою, воюючи, и взяша Новгород Нижний; и потом поидоша на усть Ками» (30).

В.Н. Бернадский назвал реку Кострому (наряду с р. Вяткой) «основным путём» новгородцев на Волгу, особо отметив, что путь по реке Костроме был им ведом «до походов ушкуйников»

Лингвисты отмечают следы древнего новгородского говора по всему нижнему течению Костромы и, в частности, в Заречье, в бывшей Шунгенской волости (на территории которой находился в начале XX века Ипатиевский монастырь). С. Ерёмин в 20-е гг. XX века отмечал, что «в Шунгенской волости довольно часто встречается особенность древнего новгородского говора – замена старого «ъ» звуком «и» в словах перед следующей мягкой согласной (мисец, недиля, виник)» (32), — и делал вывод, что «население, так говорящее, есть остаток древних новгородских колонистов» (33).

Такой темы, как новгородская колонизация Костромского края, касался в своих трудах целый ряд историков и археологов. Археолог Е.И. Горюнова, говоря о территории Костромской и Ивановской областей, писала: «1) Славянская колонизация охватила эту территорию не ранее XI в.; 2) колонизация эта имела два чётко выраженных направления: со стороны Ростово-Суздальского центра с его смешанным русско-мерянским населением. Первый поток переселенцев со стороны Суздальской земли двигался через Ивановскую область и осел в южной части Костромского Поволжья. Новгородская колонизация охватила первоначально северные районы области, постепенно распространяясь затем на юг. <…> Постепенно расселяясь и осваивая новые, слабо заселённые земли, новгородцы проникли и в Костромское Поволжье, где на лесных росчистях основывали небольшие усадьбы-починки и постепенно расчищали под пашню лесные массивы. По проторенным путям сюда стали двигаться и новые переселенцы из новгородских земель, стремившиеся в «лихие» годины стихийных бедствий «спасать животы» в чужих землях <…>. Колонизационная волна из Новгородских земель наложила глубокий отпечаток на культуру костромского населения и оставила заметный след в лексике и фонетике говора современных великоруссов Костромской области» (34). Археолог Е.А. Рябинин отмечал особое значение в освоении новгородскими переселенцами Костромского края пути по реке Костроме: «Лексическая зона, отражающая новгородскую колонизацию, включает течение р. Костромы и бассейны Галицкого и Чухломского озёр; следы новгородского языкового влияния прослеживаются во всем Костромском Поволжье <…>. В Поволжье выходцы из северо-западных земель могли проникнуть по р. Костроме. Знакомство новгородцев с данной речной магистралью документировано письменными источниками. По Костроме продвигались из Верхнего Подвинья новгородские ушкуйники, совершавшие свои знаменитые походы на Волгу и Нижнюю Каму. Хотя эти события и относятся к более позднему времени (вторая половина XIV — начало XV в.), но, по авторитетному заключению В.Н. Бернадского, <…> путь по Костроме был ведом новгородцам и до походов ушкуйников; последние использовали давно и хорошо известный маршрут «из Заволочи, а по Двине вверх Сухоною и <…> Костромою в Волгу»» (35).

Все это делает предположение об основании Ипатиевского монастыря на устье реки Костромы новгородцами достаточно обоснованным. Именно древние новгородцы, по-видимому, возвели в нем два первых (теплый и холодный) храма: один – посвященный священномученику Ипатию и святому апостолу Филиппу (вероятно, главный престол храма был посвящен Ипатию, а придельный – апостолу Филиппу), и другой – в честь Рождества Пресвятой Богородицы. Заметим, что и второй храм монастыря, в честь Рождества Богородицы, также может иметь «новгородское» происхождение. Конечно, храмы в честь Рождества Богородицы распространены на Руси повсеместно, но есть смысл напомнить отмеченный Б.А. Рыбаковым факт особого почитания в древнем Новгороде праздника Рождества Пресвятой Богородицы, в связи с чем в нем имелось «5 церквей Рождества Богородицы!» (36). В свете этого логично предположить, что и храм Рождества Богородицы был изначально построен – вместе с Ипатиевским храмом – новгородцами.

Когда же возник Ипатиевский монастырь? Думается, что есть все основания от конца XIII века, обозначенного С.Б. Веселовским, опуститься вглубь этого столетия. Судя по всему, монастырь был основан в зоне расселения новгородских переселенцев или в середине, или, вероятнее, – в 1-й половине XIII века, ещё до монголо-татарского нашествия. Продвигаясь по реке Костроме в Волгу, новгородцы могли закрепить за собою стратегически важный участок устья реки основанием здесь небольшого мужского монастыря, посвящённого популярным в Новгороде святым. Монастырь, разумеется, был ктиторским, и, вероятнее всего, его основателем являлся какой-нибудь новгородский боярин.

Позднее монастырь на устье реки Костромы получил второе посвящение – в честь Святой Живоначальной Троицы. Известно, что широкое почитание Святой Троицы на Руси началось со 2-й половины XIV века и связано, в первую очередь, с именем преподобного Сергия Радонежского, основавшего в Подмосковье свой знаменитый Троицкий монастырь. Вероятно, второе наименование Ипатиевский монастырь получил в конце XIV-го или в самом начале XV веков (впервые в дошедших до нас источниках он назван как «дом живоначалнои Троицы и святого апостола Филипа и святого священномученика Иупатия» около 1410 — 1420 гг. в упоминавшейся выше данной монастырю), когда в нём, по-видимому, был построен Троицкий собор с приделом во имя Ипатия и Филиппа. Видимо, тогда же монастырь получил официальное двойное наименование – Троицкий Ипатиевский. Однако второе наименование не вытеснило, как это бывало, первоначальное, и на протяжении столетий вплоть до настоящего времени монастырь известен, в первую очередь, именно как Ипатиевский (Ипатьев, Ипатский, Ипатьевский или Ипатий).

В середине XVI века в монастыре взамен деревянного был воздвигнут каменный Троицкий собор с приделом во имя Ипатия и Филиппа; точный год возведения собора неизвестен, впервые он упоминается в сотной 1560 года «с книг костромских письма князя Андрея Дмитриевича Дашкова да Ондрея Васильева сына Тимофеевича Безносова с товарищи», где сказано: «Монастырь Ипатцкой общей на реке на Волге за рекою за Костромою усть реки Костромы, а внем церковь Живоначалнои Троица камена, а придел Филиппа и Упатия» (37) (вероятно, каменный собор сменил деревянный в 50-е годы XVI века). Придельный храм во имя священномученика Ипатия и апостола Филиппа имелся в Троицком соборе на протяжении почти всей истории монастыря, однако, в связи с решением устроить в Архиерейском корпусе крестовую (домовую) церковь во имя этих двоих святых, 22 ноября 1862 года Ипатиевско-Филипповский придел в соборе был упразднён (38). Крестовую церковь во имя Ипатия и Филиппа при покоях правящего архиерея, в верхнем этаже Архиерейского корпуса, устроили в 1875 году (39) (она просуществовала до закрытия Ипатиевского монастыря в 1919 году).

Подведём итоги. Итак, по нашему мнению, Ипатиевский монастырь был основан новгородцами, проникавшими на Верхнюю Волгу по реке Костроме, и посвящен святому покровителю новгородских посадников – священномученику Ипатию, епископу Гангрскому. Основан монастырь, скорее всего, ранее конца XIII века, предположительно в 1-й половине века, возможно, ещё до монголо-татарского нашествия. Позднее в его стенах был погребён мурза Чет (Захария), видимо, являвшийся очень крупным жертвователем и покровителем монастыря, отчего в конце XVI века возникла легенда о том, что именно он являлся основателем обители. Во 2-й половине XIV — начале XV веков монастырь получил второе посвящение – во имя Святой Живоначальной Троицы, в официальном наименовании оттеснившее первоначальное посвящение на второе место. Однако в русскую историю монастырь вошел и стал повсеместно известным именно под своим первым названием – Ипатиевский.

Решимость

Я покинула желания,
Я оставила мечты.
Что в приманке ожидания
Для сердечной пустоты?
Пусть любимое забудется,
Навсегда, так навсегда!
Пусть желание не сбудется,
Никогда, так никогда!

На устах не будет ропота,
Ни в глазах напрасных слёз,
Ни в бреду ночного шопота –
Тих мой сон без всяких гроз!
Чтоб душа моя усталая
Вновь была вразумлена,
Слишком рано возмужалая
Не ребячиста она.

Малодушия обидного
Не приметят люди в ней,
И спокойствия завидного
Не смутят молвой речей.

Ни нарочно, но ошибкою
Я глубоко не вздохну;
С неподдельною улыбкою
Я на недругов взгляну!

Елизавета Шахова

Участок культурного слоя второго костромского кремля (Старый город 1416 г. и Новый город 1619 г.), XV-XVIII вв.

Катеринославская (Сусанинская) площадь, территория памятника включает парк культуры и отдыха, комплекс торговых рядов, площади Советскую и Сусанинскую, улицу Чайковского.

Схема границ второго Костромского кремля

Памятник располагается на коренной и первой надпойменной террасах левого берега р. Волги. Содержит остатки культурного слоя посада средневекового города с XIII в. и остатки фортификационных сооружений второго костромского кремля (Старого и Нового города). Фортификационные особенности второго костромского кремля прослеживаются по письменным и картографическим источникам. Старый город размещался на двух уровнях: на коренной и первой надпойменной террасах р. Волги. Валы с деревянными укреплениями и рвы окружали его с запада, севера и востока. Две линии валов выходили к Волге. С этой стороны вал отсутствовал – вдоль реки укрепления состояли лишь из деревянных стен и башен; кроме того, коренная терраса была эскарпирована: склоны подрезали для придания им большей крутизны. Деревянные укрепления состояли из деревянных стен, 16 башен, 3 из которых были воротными, 2 выводные на валу и 1 отводная. Площадь Старого города составляла около 6 га. Протяженность стен составляла до 240 м с запада на восток и до 400 м с севера на юг. Укрепления Нового города также включали ров, деревянные стены и 13 башен, 4 из которых были воротными и 1 выводная. Вал вокруг нового города отсутствовал. Его площадь составляла около 9 га – до 500 м с северо-запада на юго-восток и до 220 м с юго-запада на северо-восток. Фортификационные сооружения Старого и Нового города разбирались, а рвы засыпались на протяжении XVIII-XIX вв. Размеры памятника: наибольшая длина с СЗ на ЮВ составляет 700 м; наибольшая ширина с СВ на ЮЗ составляет 450 м. Площадь памятника составляет 24,9 га. Стратиграфия на месте археологических раскопок Успенского собора такова: сверху дерн и поддерновая коричневая супесь с включениями извести и кирпичной крошки толщиной 4-6 см, ниже слой строительного мусора (кирпичный бой, известь) 17-30 см. Его подстилает мощный слой темно-серой супеси, с включениями извести, угля и кирпичной крошки (35-60 см). Местами его прорезают линзы извести и желтого песка толщиной 10-15 см. Ниже прослеживаются прослойки угля и желтовато-серой супеси и белого песка общей мощностью до 30 см. Ниже слой серой супеси с углистыми включениями (18-20 см). Ниже материк – желтый песок. Обнаруженный вещественный материал представлен фрагментом напольного покрытия храма, боевым железным топором XIII в., монетами русского времени, а также фрагментами красноглиняной и сероглиняной древнерусской керамики и керамики русского времени. Время бытования данных находок – период XIII-XVIII вв. Стратиграфия на месте археологических исследований в Красных рядах такова: сверху – асфальт и песчано-гравийная подушка толщиной до 50 см. Ниже слой серовато-черной углисто-золистой супеси с мощными включениями угля, тлена, а в верхней части и строительного мусора (до 70 см). Данный слой местами прорезают линзы угля толщиной 10-15 см. Ниже слой темно-серой супеси (до 35 см). Его подстилает слой серой супеси толщиной 35-40 см. Ниже материк – желтый песок. Находки представлены древнерусской керамикой и керамикой русского времени (XIII-XVIII вв.).

 

Литература:
Баженов И.В. Костромской кремль. Историко-археологический очерк // Костромская старина. Кострома, 1905;
Соболев В. Костромской кремль // Краеведческие записки. Вып. III. Ярославль, 1983. С. 50-57;
Алексеев С.И. Города и крепости XII-XVII вв. // Археология Костромского края. Кострома, 1997;.
Алексеев С.И. Итоги археологических исследований в г. Костроме и Костромской области (1989-2000 гг.) // Вестник Костромской археологической экспедиции. Вып. 1. Кострома, 2001. С. 29-36;
Писцовая книга Костромы 1627/28-1629/30 гг. Кострома, 2004. Архив ИА РАН. Беляев Л.А. Отчет об археологических исследованиях на месте Успенского собора в г.Костроме в 2007 г.

 

Публикации Н. Зонтикова по костромскому Кремлю:

Постатейная роспись Костромского Кремля 1678 года

Успенский и Богоявленский соборы Костромского Кремля

 

часы вне времени