Красив ли Мефистофель?

Нередко произведения искусства наделяются своего рода непогрешимостью, мистической неприкосновеннос­тью. Едва ли не к любому результату творческих усилий человека применяется словосочетание «великое искусство». Особенно это касается музыкальных произведений, живописи и кино. С литературой сложнее: банальная ма­лограмотность видна многим, да и элементарное чувство слова в крови у каждого от природы. Поэтому «черный квадрат» Малевича принято считать шедевром изобразительного искусства, а слово «четырехугольник» не приня­то считать гениальным стихотворением.

Изощренность, новизна или оригинальность — это еще не признаки таланта. За обилием приемов и символов может оказаться и болезнь, и пустота, и беспомощное метание души. Не поиск, а именно метание, лишенное ориентиров и позитивного содержания. Поэтому кроме школы, жанра, художественного языка и т.п. в произведе­ниях искусства следует анализировать их нравственный смысл. Это можно и нужно делать потому, что красота и эстетика тесно связаны с нравственностью и этикой. Не только от профессионализма, но и от того, какое мировоз­зрение, какую идеологию, какое чувство и какой призыв заложит автор в свое произведение, зависит — будет ли оно красивым. Красота объективна и по форме, и по содержанию, а значит возможно критическое отношение к произведениям искусства!

Во-первых, существуют математические законы гармо­нии, нарушение которых делает произведение некраси­вым, негармоничным, непропорциональным, т.е. урод­ливым. Но это всего лишь один из самых элементарных, поверхностных критериев. Во-вторых, добро и красота, происходящие от одного Творца – Бога – тесно взаимо­связаны. То есть добро — красиво, зло — уродливо, и по-другому быть не может! Только согласившись с этим тезисом можно признать искусство культурно и нравст­венно созидающим, воспитывающим. Иначе, приведя ре­бенка в музей, мы рискуем научить его дурному. Так иногда и случается вследствие некритического отношения к искусству, которое отражает нравственное состояние художника. Если направление его исканий добродетель­но — результат творчества будет окрашен положительно. И наоборот, если художник, писатель, композитор или философ развращен и его помыслы нечисты, то энергия его развращенности отразится в произведении, которое, даже если и создано талантливо, будет (одновременно): некрасиво, безнравственно, разрушительно и лживо, ибо, где нет красоты и доброты, там нет и истины.

Зло основано на лжи. Это очевидно не только в области искусства, но и в области философии, социологии или, скажем, психологии. Так, например, психоанализ Фрейда интересен, но лжив, а вместе с тем и уродлив. Лжив, потому что все желания и устремления человека, его мысли и поступки объясняются, мягко говоря, приземленно. Фактически предпринята попытка перечеркнуть ду­ховную природу, высокие искания и проявления души. Это клевета на человека, сотворенного по образу Божиему. Поэтому измышления Фрейда неэтичны и неэстетичны.

Современная массовая культура — это не только мощ­нейшее оружие против традиций, эстетики, памяти наро­да; это еще и олицетворение нравственного тупика авто­ров, знак деградации их сознания и психики. И здесь уже неуместно либерально-демагогическое заявление «о вку­сах не спорят». Чувство вкуса у человека или есть, или его нет. Оно может быть развито или недоразвито, а может быть и извращено. Красота при этом останется красотой, а уродство — уродством, белое останется белым, а чер­ное — черным. Невежество, слабоумие, пошлость, развра­щенность — объективны и заметны трезвому наблюдате­лю. Конечно, применение нравственных критериев в опы­те осмысления произведений искусства потребует не толь­ко высокой культуры, но и высочайшего нравственного, духовного авторитета. Поэтому в спорных ситуациях, ду­маю, не обойтись без соборного голоса Церкви.

А как часто в сознание юных ценителей искусств со страниц романов, с живописных полотен и с театральных подмостков врываются демоны, мефистофели и прочие бесы. Изображение зла в произведениях искусства, безус­ловно, возможно, однако различна окраска и сущность этих изображений. Если художник или композитор в сво­ем творчестве воспевает зло, сочувствует мефистофелю или пытается приукрасить рогатого мерзавца, то это уже не борьба со злом, а служение ему. Примеров тому немало и в античном искусстве, и в творениях эпохи Возрожде­ния, и в более современных художествах. Безусловно, талантливое произведение Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» неслучайно используется многими сатани­стами для подтверждения «целесообразности» служения злу. Автор по какому-то темному внушению перевернул с ног на голову реальное соотношение света и тьмы, добра и зла…  Иешуа бывает малодушен, и человеческая слабость нередко затмевает Божественную волю. Значение Его слу­жения и крестной жертвы намеренно принижены, а еван­гельские свидетельства искажены. Воланд изображен рес­пектабельным, могущественным и привлекательным. Его спутники наделены в романе обаянием и чувством юмора. Бесчинства и беззакония разгулявшейся нечистой силы представлены почти невинными шалостями. Писатель уходит от разоблачения темных героев и умалчивает о том, что за пристойной формой любого проявления зла скрываются гнусное содержание, подлость, нечистота, раз­рушение и уродство — без оттенков и оговорок. Булгаков делает эту адскую компанию сознательными вершителями справедливости. Однако каждый христианин знает, что лишь Господь может неправедные устремления злодеев сделать орудием наказания за грех или средством испыта­ния для праведников. Бесы же всегда остаются подлыми врагами человека и обманщиками.

В романе гость из преисподней демонстрирует свое превосходство над апостолом и договаривается с Богом чуть ли не на равных, словно они делают одно «общее дело»… В действительности Господь не ведет переговоров с Люцифером, а ввергает его в ад, побеждает зло в каждом его проявлении и качестве. А сколько примеров из свято­отеческой литературы свидетельствуют о том, как Божии угодники заставляли бесов трепетать и «уносить ноги». Так что «моська» не противник «слону», и участь демонов предрешена.

Наконец Булгаков показывает зло чрезвычайно кра­сочным, отчетливым, осязаемым и реальным. Это многих сбивает с толку, ибо тьма – не есть самостоятельная реальность. Она всего лишь — отсутствие света. Зло возникло как следствие неисполнения Божией воли. И там, где процветают добродетели, зло в бессилии рассыпается. А с ним рассыпаются в небытии все образы и перспек­тивы, предлагаемые человеку силами тьмы.

Перевертышами пестрит и современная рок-культура, навязывающая народу неверные ценности и неверные оценки, тиражирующая порок и воспитывающая привыч­ку ко греху.

Думается, единственный достойный и честный способ изображения откровенного зла в произведениях искус­ства – это изображение именно его слабости, дешевизны, обреченности, а вместе с тем — иллюзорности неправед­ных достижений. Следует развенчивать лукавство бесов, а не лгать вместе с ними. Над злом можно смеяться, показывать борьбу и победу над ним.

Так, на иконах и фресках Христос побеждает смерть, Георгий Победоносец поражает змия копьем, апостол Па­вел сжигает змею в огне, а бесы побеждены и терпят мучения …

Искусство – это важный, неотъемлемый элемент куль­туры народа или страны, а вне культуры нет социальной нравственной личности. Искусство способно заражать и вдохновлять, воздействовать на эмоции человека. Как известно, от эмоциональной сферы в значительной степе­ни зависят многие волевые решения человека – нравст­венные или безнравственные. И если мы говорим, что красота воспитывает в позитивном смысле этого слова, значит, красота олицетворяет добродетели, высокие иде­алы и ценности. Тогда безнравственность и тьма — это не красота, а стало быть — уродство.

Как уже говорилось, разрушение формы и гармонии, хаос красок, слов или звуков — это следствие некрасивых и недобрых мыслей и чувств, следствие развращенности или болезненного воображения живописца, композитора, писателя или режиссера. Автор может поделиться и своим здоровьем, и своей болезнью, разрушительными устремле­ниями. Последнее нежелательно и опасно.

Не всякий выход в концертный зал или театр может способствовать воспитанию добрых качеств, просвещению и облагораживанию души. К сожалению, возможно и об­ратное — помрачение ума и сердца, а в некоторых случа­ях — эмоциональное соучастие в поклонении идолу, вос­петому заблудившимся художником. Только подлинная красота, создаваемая людьми в моменты искренней об­ращенности к Богу, озаряющему благодатью их произ­ведения, может называться высоким искусством и прино­сить добрые плоды.

Надеюсь, просвещенный читатель не станет искать в этой публикации  признаки «охоты на ведьм» и призывы к «партийной» цензуре.  Скорее, речь идет о призыве к гражданской ответственности, адресованном самим творческим людям. Талант или способность  не наделяют человека неограниченным правом  безудержной самореализации.  Важно помнить о цели и о последствиях, чтобы не превратиться в творческое животное. Напротив – обращение к добродетельным темам и нравственным образам в искусстве вовсе не гарантирует, что взялся за них человек талантливый или достойный. Тем внимательнее нужно внутреннему критику и обществу отсекать «третий сорт». Иногда, для этого достаточно выключить радио или выбросить недостойную книгу.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

часы вне времени