Архив рубрики: Культура, история

Культурный раздел сайта подразумевает присутствие в каждой публикации образовательного содержания. В этой рубрике первоисточник дополнительно проверяется администратором.

Художественное моделирование: теоретико-литературный аспект

Н. И. Астрахан

Литературное произведение рассматривается как художественная модель действительности. Для этой модели характерно не только воспроизведение «оригинала», но и соотнесение его с надлежащим, расширяющее границы реальности, открывающее перспективы ее развития. Концепция художественного моделирования представлена в плане ее генетической взаимосвязи с индуктивной теорией мимесиса (Аристотель) и дедуктивной теорией истинности искусства (Г. В. Ф. Гегель).

Ключевые слова: литературное произведение, художественная модель, мимесис, субстанциальность,
целостность.
Читать далее

Город с часами вне времени

Андрей АНОХИН

Кострома – хранительница традиций! Всяких…

Многие явления, окружающие нас сегодня, родились не вчера, пришли из костромской давности, и мы бережно храним их.

«Скажите, пожалуйста, который час?» – просьба, хорошо знакомая всем. Мы довольно часто сообщаем время случайным прохожим. Да и сами в этом отношении порой пользуемся услугами незнакомцев, забыв дома наручный хронометр. Время меняет обывательский лексикон. Теперь всё чаще слышишь в речи горожан, молодых в особенности, косноязычные словосплетения вроде: «Слушай, вообще, типа там, скока часов?» «Типа там» – это, надо полагать, в Костроме, которая часовым устройством похвастаться никак не может.

Если бы город обзавёлся разумным количеством общественных часов, то это отчасти избавило бы горожан от выслушивания лихих, невежественных обращений молодых граждан, а уличные циферблаты могли бы стать украшением города с пользой для всех жителей. Читать далее

Житие Преподобного Паисия Галичского

В монографии впервые проводится комплексное источниковедческое исследование Жития преподобного Паисия Галичского — памятника региональной древнерусской книжности конца XVII в. На основании привлечения агиографических, археологических, актовых, богослужебных, иконографических и др. источников в книге делается вывод о времени создания Жития, его возможном авторе. Автор также поднимает проблемы достоверности отражения в Житии исторических реалий конца XIV- XV вв., связанных с жизнью прп. Паисия, и ставит вопрос о существовании летописной традиции в Галиче в это время. В приложениях дается весь круг памятников древнерусской книжности, связанных с именем прп. Паисия Галичского.

Книга может быть рекомендована для преподавателей высших и средних учебных заведений, а также для студентов, специализирующихся по истории Русской Церкви и источниковедению отечественной истории эпохи феодализма, а также для всех интересующихся древнерусской региональной книжностью и историей Православия. Читать далее

К вопросу о религиозности В. В. Розанова

М. Веселов

Помещаемая ниже глава книги современного автора М. Веселова «Метельный звон», на мой взгляд, вполне соответствует этому Божественному принципу – редкая для нашего времени удача, которой хочется просто поделиться с вами. Эта глава представляет собой фрагмент работы «К вопросу о религиозности В. В. Розанова», написанной сельским священником (ныне покойным), которому, собственно, сама книга посвящена. Она в корне меняет наши представления о действительной жизни «глухого прихода» умиравшей России. Церковь должна разделять участь своего народа – этот принцип герои книги, основанной на действительных событиях, исполнили до конца.

Возвращаясь к Василию Розанову, нам необходимо учитывать, что сложное отношение его к Христианству и официальной Церкви было обусловлено фактом его биографии – невозможностью добиться от Синода разрешения на развод и узаконить свои отношения с любимым человеком. Пятеро его детей по Российским законам считались незаконнорожденными. Поэтому розановское «верую» весит у Бога больше, чем многие богословские диссертации. Читать далее

ДЕЛО О ССЫЛКЕ РОМАНОВЫХ

Дело о ссылке Романовых // О начале войн и смут в Московии. М. Фонд Сергея Дубова. 1997.

…Ночью 26 октября (2 ноября) 1600 г. по приказу царя Бориса Годунова был разгромлен двор бояр Романовых на Варварке (произошло ожесточенное столкновение царских слуг и боярской дворни), и его обитатели были вскоре арестованы. Опалу на могущественных конкурентов Борис готовил давно, но непосредственным поводом для погрома послужил донос романовского холопа с нередким для того времени обвинением своих господ в колдовстве, хранении “лихого зелья”, с помощью которого бояре якобы планировали отравить государя (См.: Скрынников Р. Г. Борис Годунов и падение Романовых в 1600 г.//Из истории феодальной России. Л., 1978. С. 116—124; Лаврентьев А. В. Романовы и “старый государев двор” на Варварке//Люди и вещи: Памятники русской истории и культуры XVII—XVIII вв., их создатели и владельцы. М., 1997. С. 7—36.). Документы по самому следствию не сохранились — они погибли, как и многие другие московские архивы, в годы Смуты или во время известного пожара 1626 г., когда сгорело большинство кремлевских приказов. Тем интереснее представляются нам сегодня публикуемые документы из чудом сохранившегося (частично поврежденного) Дела о ссылке Романовых и их ближайших родственников в 1601 —1602 гг. (Акты Исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею. СПб., 1841. Т.2. С.34—52, №38. Ныне документы хранятся в Российском государственном архиве древних актов в фонде “Розыскные дела” (ф. 146). О ссылке и страданиях Романовых подробно говорится в гл.71 “Нового летописца”. Вероятно, в распоряжении его составителей были и документы публикуемого дела, и другие несохранившиеся материалы следствия.). В них с детальными подробностями описано, как сопровождавшие Романовых в ссылку в дальние города, в Сибирь, в Сийский монастырь царские приставы должны были следить, чтобы опальные бояре не имели никаких связей с внешним миром, перехватывать их письма, допрашивать и пытать тех, кто посмеет с ними заговорить. В документах приведена масса подробностей о быте того времени — жилье, одежде, пище. В “отписках” царю приставы должны были постоянно доносить о здоровье сосланных. Так, стрелецкий голова С. Ю. Маматов писал царю из Пелыма, что взял “государева изменника” Василия Никитича Романова “чють жива, на чепи, опох (опух) с ног”, а затем “что Василья Романова не стало, [468] а брат его Иван Никитич Романов болен же… ноги в коленех сволокло, на персты маленко приступает” (В настоящее время эти “диагнозы” начала XVII в. подтвердились при исследовании захоронений Романовых и их родственников в Новоспасском монастыре. См.:Пасхалова Т. В., Станюкович А. К. Усыпальница прародителей царского Дома Романовых в Московском ставропигиальном Новоспасском монастыре. М., 1997. С. 22—23.). Публикуемая царская грамота 1605 г. происходит уже из архива Сийского монастыря (Акты Исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею. СПб., 1841. Т. 2. С. 64—66, № 54.). В ней игумену Ионе ведено усилить режим содержания постриженного в монахи Федора Никитича Романова — старца Филарета, поскольку тот “всегда смеется неведомо чему, и говорит про мирское житье, про птицы ловчие и про собаки, как он в мире жил”.

 1601 г., июня 30. Наказная память дьякам А.Власьеву и Н. Федорову о ссылке в Сибирь И. Н. Романова

Подлинник

Лета 7109 (1601) июня в 30 день, по государеву цареву и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии указу, память диаком Офонасью Власьеву да Нечаю Федорову. По боярскому приговору послан к вам, с Смирным с Маматовым, Иван Романов, а ведено его сослати в Сибирь на житье; и диаком Офонасью Власьеву да Нечаю Федорову отпустить, с Смирным, в Сибирь на житье Ивана Романова, и велети у него быти для береженья Смирному Маматову до государева царева и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии указу. Диак Елизарей Вылузгин.

 Помета: Послан в Пелымской город, а с ним детина его Севка Иванов, прозвищо Натирка; а наказ Смирному дан таков же, что и Ивану Некрасову.

 1601 г., июля 1. Наказная память дьякам А.Власьеву и Н. Федорову о ссылке в Сибирь В. Н. Романова

Подлинник.

Лета 7109 (1601) июля в 1 день, по государеву цареву и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии указу, память дияком Офонасью Власьеву да Нечаю Федорову. По боярскому приговору ведено Василья Романова послати в Сибирь на житье, с сотником с Иваном с Некрасовым; и дияком Офонасью Власьеву да Нечаю Федорову Василья Романова сослати, с Иваном с Некрасовым, в Сибирь на житье. Диак Елизарей Вылузгин.

 Помета: Послан Василей в Яранской, а человека его с ним нет.

 1601 г., июля I. Наказная память приставу при В. Н. Романове сотнику И. Некрасову об условиях содержания ссыльного

Черновик

Лета 7109 (1601) июля в 1 день, по государеву цареву и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии указу, память сотнику [412] стрелецкому Ивану Некрасову. Ехати ему в Яранской город для того: послан с ним в Яранской на житье Василей Романов, а с ним детина его… (В подлиннике для вписания имени оставлен пробел. — Примеч. ред.), и Ивану, едучи в Яранской, везти дорогою Василья бережно, чтоб он с дороги не утек и лиха никоторого над собою не учинил; и того беречи, чтоб к нему на дороге и на станех никто не приходил, и не розговаривал ни о чем, и грамоты с ним никто не сослался; а кто придет к Василью и учнет о чем розговаривать или принесет какое писмо, и Ивану того человека с писмом поймав прислать или роспрося отписать к государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии, к Москве; а кто доведется до пытки, и тех и пытать и роспрашивать подлинно. А в Яранской приехав занять себе и для Василья двор в городе, чтоб от церкви, и от Съезжей избы, и от жилецких дворов подале; а будет такого двора нет, и Ивану, присмотря место, велеть двор поставить, чтоб не близко жилецких дворов и дороги бы мимо двор прохожия не было; а на дворе велеть поставить хором, две избы, да сени, да клеть, да погреб, и около двора городба. И быти Ивану с Васильем в Яранском до государева царева и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии указу, и береженье к Василью дер-жати по сему наказу, и с двора Василья и детины его спущать никуды не велеть, и того беречи накрепко, чтоб к Василью и к человеку его никто не подходил, и не розговаривал с ним ни о чем, и писма какого не поднес, и не сходился с ним никто; а кто учнет подходить к Василью или к человеку его, или какое писмо принесут, или учнут ссылаться с ним братья его или иные какие люди, и Ивану тех людей имая присылать ко государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии, к Москве. А корму Василью давать с человеком: по колачу да по два хлеба денежных, да в мясные дни по две части говядины да по части боранины, а в рыбные дни по два блюда рыбы, какова где лучится, да квас житной; а на корм послано с ним сто рублев денег. А которого числа в Яранской город приедет, и что с ним Василей учнет розговаривать, и Ивану о том отписати ко государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии, а отписку велеть отдать в Казанском дворце дияком Офонасью Власьеву да Нечаю Федорову. А однолично Ивану, едучи дорогою и будучи в Яранском, держати к Василью береженье великое, чтоб с дороги и из Яранского не утек, и ни с кем не ссылался, и не розговаривал ни о чем, и не сходился с ним никто, и лиха б которого над собою не учинил. [413]

 1601 г., июля 1. Наказная память дьякам А. Власьеву и Н. Федорову о ссылке в Сибирь князя И. Б. Черкасского

Подлинник

 Лета 7109 (1601) июля 1 день, по государеву цареву и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии указу, память дияком Офонасью Власьеву да Нечаю Федорову. По боярскому приговору ведено князя Ивана княж Борисова сына Черкаского послати в Сибирь на житье, с Васильем с Нагаем с Хлоповым: и дияком Офонасью Власьеву да Нечаю Федорову князя Ивана княж Борисова сына Черкаского сослати, с Васильем с Нагаем с Хлоповым, в Сибирь на житье. Диак Елизарей Вылузгин.

Помета: Послан в Малмыж, а наказ дан, что и Ивану Некрасову; а человек его с ним послан, Федкою зовут Олексеев.

 1601 г., июля 1. Наказная память дьякам А.Власьеву и Н. Федорову о ссылке и пострижении в монахини в Казанском монастыре в Алатыре М. Шестовой

Подлинник.

 Лета 7109 (1601) июля в 1 день, по государеву цареву и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии указу, память дияком Офонасью Власьеву да Нечаю Федорову. Бояре приговорили: Федора Романова тещу, Марью Шестово, постричь в Казанском монастыре на Алатаре; и дияком Офонасью Власьеву да Нечаю Федорову велети тещу Романова, Марью Шестово, взяти у Якова Вельяминова и послати в Казанской монастырь на Алатырь, а велети ее постричь. Диак Елизарей Вылузгин.

 1601 г., июля 3. Наказная память приставу при М. Шестовой Я. Вельяминову об условиях содержания и о пострижении опальной в Никольском монастыре в Чебоксарах

Черновой отпуск

Лета 7109 (1601) июля в 3 день, по государеву цареву и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии указу, память Якову Вельяминову. Ехати ему в Чебоксар для того: послана с ним в Чебоксар, в Николской в девичь монастырь, Федорова теща Романова, Марья Шестово; и Якову, едучи дорогою, везти ее бережно, чтоб она с дороги не ушла и лиха над собою никоторого не учинила, и того беречи накрепко, чтоб к ней на дороге, на станех никто не приходил и не розговаривал с нею никто ни о чем никоторыми делы; а кто [414] придет к ней и учнет о чем розговаривать, и Якову, того человека роспрося, отписати ко государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии, к Москве, а его посадить в тюрму до государева царева и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии указу. А приехав в Чебоксар, вместе со Жданом Зиновьевым, велети тое Федорову тещу Марью в Николском в девиче монастыре игуменье постричи, и приказати игуменье с сестрами накрепко, чтоб ее из монастыря никуды не выпущали, и не приходил бы к ней и не роз-говаривал с нею никто ни о чем никоторыми делы, и грамоток ни от кого к ней не подносил; а будет кто учнет к ней приходя розговаривать или грамотками ссылатися, и тех людей велети имати и отво-дити к приказным людем; а в Чебоксар к приказным людем о том от государя царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии писано ж. А как тое Федорову тещу Романова в девиче монастыре при нем постригут, и Якову ехати ко государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии, к Москве; а приехав к Москве, явитись ему в Казанском дворце дияком Офонасью Власьеву да Нечаю Федорову.

Помета: Таковой же отпуск грамоты в Чебоксар, воеводе Ждану Зиновьеву, писан на листке.

1601 г. Отписка чебоксарского воеводы Ж. Зиновьева о пострижении М. Шестовой в Никольском монастыре в Чебоксарах

Подлинник

Государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии, холоп твой Жданко Зиновьев челом бьет. В нынешнем, государь, во 109 (1601) году августа в 2 день, в твоей государево цареве и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии грамоте писано ко мне, холопу твоему: по твоему царьскому указу послана с Москвы в Чебоксар, с Яковом с Вельяминовым, Федорова теща Романова Марья Шестово, а ведено, государь, ее в Чебоксари в девиче монастыре постричь; и по твоей государево цареве и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии грамоте Яков Вельяминов и я, холоп твой, тое Федорову тещу Марью в Чебоксари, в Николском девиче монастыре, того же дни, августа в 2 день, троецкой игумен Ианикей да Николского девича монастыря игуменья Феодосья постригли; а для всякого, государь, береженья приказал я, холоп твой, тое старицу в девиче монастыре беречи сыну боярскому Миките Трусову, потому что, государь, в том девиче монастыре слуг нет.

На обороте: Государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии.[415]

1601 г. Приговор Боярской думы о посылке князя А.Репнина в Уфу

Подлинник. Фрагмент

…И диаки Офонасей Власьев да Нечай Федоров ею отписку взносили в Верх, и сказывали бояром.

И бояре, выслушав отписки, приговорили: у князя Олександра Репнина за воровство, что он в Яранском государеву цареву и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии казну, денги и из житниц хлеб, рожь и овес, крал, отчины и поместья и двор москов… и животы, что у него в вотчинах, и в поместьях, и во дворе, и с ним на Уфе, поимати на государя царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии; а ему, с женою и с детми, быть на Уфе вряд.

И по боярскому приговору о княж Олександровых вотчинах и о поместьях и о животех послана память в Поместной приказ; а о московском дворе и о животех послана память на Земской на новой двор; а государевы царевы и великого князя Бориса Федоровича всеа…

1601 г., июля 1. Наказ яранскому воеводе Л.Исленьеву о посылке князя А. Репнина в Уфу

Черновой отпуск

От царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии, в Еранской город, Ондрею Исленьеву. Как к тебе ся наша грамота придет, и ты б тотчас князя Олександра Репнина сослал, с кем доведется, на Уфу и велел его на Уфе отдати Михаилу Нагово; а которого числа Олександра из Еранского и с кем именем на Уфу пошлешь, и ты б о том отписал к нам, к Москве, и велел отписку отдати в Казанском и в Мещерском дворце дияком нашим Офонасью Власьеву да Нечаю Федорову; а на Уфу к Михаилу об Олександре от нас писано ж. Писан на Москве лета 7109 (1601) июля в 1 день.

Помета: Посланы с Иваном Некрасовым.

1601 г., между июля 25 и августа 4. Отписка пристава при В. Н. Романове сотника И. Некрасова о прибытии в Яранск, размещении ссыльного и высылке в Уфу князя А.Репнина

Подлинник

Государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии, холоп твой, сотник стрелецкой Ивашко Некрасов челом бьет. По твоему государеву цареву и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии указу велено мне, холопу твоему, ехати на твою государеву царскую службу, в Еранской на житье; да со мною, с холопом [416] твоим, послан твой государев злодей и изменник Василей Романов; да со мною ж, с холопом твоим, послана твоя государева грамота к Ондрею Исленьеву, а по той твоей государевой грамоте ведено Ондрею князя Александра Репнина выслати из Еранского города на Уфу тотчас, а на Уфе ведено его отдати Михаилу Нагому, а которого числа князя Александра Ондрей вышлет и с кем его именем пошлет, и о том ему ведено отписати к тебе ко государю, к Москве. И я, холоп твой, в Еранской город приехал, с твоим государевым злодеем и изменником, июля в 22 день; а в Еранском, государь, городе Ондрея Исленьева нет; а мне, холопу твоему, сказал на дороге, в Цареве городе, твой государев приказной человек Богдан Путилов, что Ондрей Исленьев поехал на твою государеву службу, на берег, с еранскою черемисою, а сказывают де, он проехал к себе в деревню. И я, холоп твой, в Цареве городе, у Богдана Путилова взял стрелецкого десятника Дружинку Тумака да послал его перед собою в Еранской город, а велел ему выслати князю Александру княгиню свою с детми и с людми из города в верхние ворота, а самого велел его затворити во дворе в хоромах, для измены, чтобы он с твоим государевым злодеем и с изменником не свиделся и не сослался. И я, холоп твой, приехал в Еранской город в передние ворота и взъехал на пушкарской двор Никитки Власова, и укрыв твоего государева злодея и изменника в хоромах, и пришол я, холоп твой, к твому государеву богомолью, к соборной церкве к Успению Пречистыя Богородицы, и про Ондрея роспросил соборного попа Офонасья да дьякона Филипа, и детей боярских, и подьячего Михалка Камасева, и стрелцов, и пушкарей: и священник и дьякон сказали по священству, а дети боярские, и подьячей, и стрелцы, и пушкари сказали по твоему государеву цареву и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии крестному целованью то ж, что мне, холопу твоему, сказал Богдан Путилов, что Ондрей с твоей государевы службы в Еранской не бывал. И я, холоп твой, пришол в твою государеву в Судную избу, и велел призвати к себе князя Александра; и взял я, холоп твой, у него, до Ондреева приезду, твои государевы городовые и острожные ключи, и учал его выслати из города вон, для береженья, с детми боярскими с Иваном с Филистовым да с Никитою с Рамейковым, в Черемисскую деревню, от города семь верст, до Ондреева приезду Исленьева. И как я, холоп твой, учал князя Александра выслати из города, и сказал мне, холопу твоему, подьячей Михалко Камасев, что князь Александр взял твоей государевы казны денег, на свой обиход, семдесять один рубль и двенадцать алтын полтретьи денги; и я, холоп твой, спросил про те денги князя Александра: взял ли он из твоей государевы казны на свой обиход столко денег? И он мне, холопу твоему, сказал, что взял на свой обиход твоей государевы [417] казны денег семдесять один рубль и двенадцать алтын полтретьи деньги. И в то, государь, число в твою государеву казну при мне, при холопе твоем, целовалникам Грише Лагуну с товарыщи заплатил тринадцать рублев да оставил продать шестдесят овец и боранов, да три коровы, да котел пивной железной; а приказал то продати пушкарем Мосейку Прасолову да Тереху Барашову и велел им те денги заплатити в твою государеву казну; и они, государь, бораны и овцы, и коровы, и котел продали и принесли в твою государеву казну девять рублев и двадцать алтын; да князь Александр же оставил на Ондрея Исленьева кабалу свою в трех рублях без осми алтын, и как Ондрей Исленьев на твою государеву службу в Еранской приедет, и те денги во взятье будут в твоей же государеве казне; и всего, государь, в уплате будет ото князя Александра в твою государеву казну двадцать пять рублев и двенадцать алтын, а за ним осталось твоей государевы казны денег сорок шесть рублев и полтретьи денги. Да на него ж мне, холопу твоему, сказал городовой прикащик Иван Рамейков, что он, князь Александр, взял из твоих государевых житниц двадцать четьи ржи да тридцать четьи овса, и подал мне, холопу твоему, Иван в том хлебе на него кабалу, руку его княж Александрова человека Васки; и он мне, холопу твоему, сказал, что он тот хлеб из твоих государевых житниц взял. И я, холоп твой, роспрося его да тотчас его из Еранского города и выслал в Черемисскую деревню; да ждал я, холоп твой, Ондрея три дни; и как твоя государева грамота пришла в Еранской, а прислал ее из Кузмодемьянского князь Семен Вяземской с стрел-цом с Гришкою с Остафьевым, а ведено по той твоей государеве грамоте Ондрею Исленьеву князя Александра выслати тотчас на Уфу, и я, холоп твой, до Ондреева приезду князя Александра не смел в Черемисской деревне держати, и послал его на твою государеву службу на Уфу, с женою и с детми, с сыном боярским с Иваном с Олениным; и подорожную ему от Еранского города до Уфы дал от себя, и прогоны ему, по твоему государеву указу, дал из твоей государевы из еранские казны на две подводы с проводником; и твою государеву грамоту я, холоп твой, к Михаилу Нагому послал с тем же сыном боярским с Иваном с Олениным. А дорогою, государь, едучи, твой государев злодей и изменник со мою, с холопом твоим, ничего не розговаривал; толко, едучи, украл он у меня на Волге чепной ключ да и в воду кинул, для того, чтоб я его не ковал; и хотел у меня утечь, и я, холоп твой, и другой ключ прибрал, и на него чепь и железа, за его воровство, положил; и приехав в Еранской город, со мною воровством говорил: “Погибли де мы напрасно, без вины, ко государю в наносе, от своей же братьи; а они де на нас наносили не узнався, а и сами де они помрут вскоре, преже нас”. А в Еранской я, холоп твой, приехав занял под двор[418] место дву житничных сторожей, Ондрюшки Никифорова да Иван-ка Офонасьева, а их выслал из города вон и дал им места в остроге; а окроме тех мест минуться было, государь, нечем, что в городе теснота неприменитая; а на городбу, государь, лес и на избу велел я, холоп твой, взяти, которой лес остался твой государев за острожным делом; а на избу, государь, и на клеть, и на погреб стру-бы велел я оценя взяти; а того, государь, у меня, у холопа твоего, в твоем государеве наказе не написано, из которые твоей государевы казны на струбы и плотником на корм денги дати. Да мне ж, холопу твоему, по твоему государеву наказу велено взяти с твоим Государевым злодеем и с изменником детину его, какого нибуди: и я, холоп твой, у него во дворе никакого детины не застал, взял его одного, Василья. И ты, государь, мне, холопу своему, о стру-бах про денги и плотником на корм как укажешь? Да мне ж, холопу твоему, велено к тебе, ко государю, писати про тайные твои государевы дела, что проявится от твоего государева злодея и изменника; а того у меня, у холопа твоего, в твоем государеве наказе не написано, кому у меня, у холопа твоего, те грамоты к тебе, ко государю, писати; а сам я, холоп твой, грамоте не умею и человека у меня таковского нет: и ты, государь, мне, холопу своему, обо всем о том как укажешь?

На обороте: Государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии. 109-го августа в 4 день, подал яранской стрелец Якушко Кузмин.

1601 г., августа 9. Наказ приставу при В. Н. Романове сотнику И. Некрасову о переводе ссыльного из Яранска в Пелым

Подлинник

От царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии, в Еранской, Ивану Некрасову. По нашему указу послан с тобою в Еранской на житье Василей Романов; и мы ныне Василья Романова велели тебе отвезти в Сибирь, в Пелымской город, на житье, и подорожная наша к тебе с Москвы послана. И как к тебе ся наша грамота придет, и ты б, взяв Василья Романова, ехал в Сибирь, в Пелымской город, и едучи дорогою береженье к нему держал великое по нашему наказу; а приехав, отдал Василья Романова и денги кормовыя, что их у тебя есть, Смирному Маматову, а к Смирному об нем наш указ послан; а отдав Смирному Василья и кормовыя денги и взяв у Смирнове отписку, ехал к нам, к Москве, а приехав к Москве, явился и отписку отдал в Казанском и в Мещерском дворце дияком нашим Офонасью Власьеву да Нечаю Федорову. Писан на Москве, лета 7109 (1601) августа в 9 день. [419]

На обороте: Ивану Некрасову. 109-го (1601) августа в 28 день, привез ею государеву цареву и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии грамоту Еранского города стрелецкой десятник Якуня Толмачов.

1601 г., ноября 21. Наказная память дьяку Н.Федорову о переводе С.Маматова из Пелыма в Москву и назначении приставом у И.Н. и В. Н. Романовых сотника И. Некрасова

Подлинник

Лета 7110 (1601) ноября в 21 день, по государеву цареву и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии указу, память дияку Нечаю Федорову. Государь царь и великий князь Борис Федорович всеа Русии велел Смирнове Маматова из Сибири отпустити к Москве; а что послан был с Смирным с Маматовым Иван Романов, и государь царь и великий князь Борис Федорович всеа Русии велел Ивану Романову быти в Сибири вместе с братом его, с Васильем с Романовым, в одном городе; а в приставстве у них у обеих, у Ивана и у Василья, велел государь царь и великий князь Борис Федорович всеа Русии быти одному сотнику стрелецкому Ивану Некрасову. И дияку Нечаю Федорову послати государева царева и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии грамота в Сибирь и велети Смирному Маматову из Сибири ехати к Москве, а Ивану да Василью Романовым велети быти в Сибири вместе, в одном городе, а в приставстве у них у обеих велети быти сотнику стрелецкому Ивану Некрасову. Диак Елизарей Вылузгин.

1601 г., декабря 8. Наказ сотнику И.Некрасову о назначении его приставом у И.Н. и В. Н. Романовых

Черновой отпуск

От царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии, сотнику стрелецкому Ивану Некрасову. По нашему указу велено тебе отвезти на Пелым Василья Романова и отдати Смирному Маматову, а отдав ведено тебе ехати к нам, к Москве: и мы на Пелыме, у Ивана и у Василья у Романовых, велели быти тебе, а Смирному велели есмя ехати к нам, к Москве. И как к тебе ся наша грамота придет, и ты б у Смирнове Ивана и Василья Романовых и денги кормовые, что у него есть, взял и был у них на Пелыме до нашего указу, и береженье к ним держал по нашему указу; а будет еси с Пелыми и поехал до сие нашия грамоты, и ты б ехал назад в Пелым и был на Пелыме, у Ивана и у Василья, до нашего указу. Писан на Москве, лета 7110 (1601) декабря в 8 день. [420]

Помета: Такая же грамота послана и голове стрелецкому Смирному Маматову.

1602 г., января 1. Отписка приставов при И. Н. и В. Н. Романовых С. Маматова и И. Некрасова об условиях содержания ссыльных

Подлинник

Лета 7110 (1602) генваря в 1 день, писал к государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии Смирной Маматов с сотником стрелецким с Иваном с Некрасовым, и в отписке пишет:

Государю царю великому князю Борису Федоровичу всея Руси, холоп твой Смирка Маматов челом биет. Пришла твоя государева грамота ко мне, холопу твоему, на Пелым ноября в 20 день; а написано в твоей государеве грамоте, ведено мне, холопу твоему, взять у сотника у Ивана у Некрасова твоего государева изменника Василия Раманова и ведено посадить с братом с его с Иваном в одном месте, на одном дворе. И я, холоп твой, у Ивана у Некрасова взял твоего Государева изменника Василия Раманова больна, толко чуть жива, на чепи, и кормовыя денги девяносто рублев десять алтын две деньги, и посадил его с братом с его, с Иваном Рамановым, в одну избу; а написано в твоем государеве Цареве и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии наказе у меня, у холопа твоего, к твоим государевым изменником Ивану да Василию бережение держать великое, а о сторожах в твоем государеве наказе и в грамоте не указано у меня, у холопа твоего. Милостивый государь, царь, великий князь Борис Федорович всея Руси, вели свой царьской указ учинити о сторожах.

Помета: Государю царю великому князю Борису Федоровичу всея Руси. 110 (1602) генваря в 1 день, с сотником с Иваном Некрасовым.

1602 г., января 10 (?). Допрос пристава при В. Н. Романове сотника И. Некрасова окольничим С.Н.Годуновым и дьяком Е.Д.Вылузгиным об условиях содержания ссыльного

Подлинник

И 110 (1602) генваря в 10 день, околничей Семен Никитич Годунов да диак Елизарей Вылузгин роспрашивали Ивана Некрасова: по государеву наказу ведено ему вести Василья Романова, а ковати его не ведено, и он, Иван, почему так воровал, мимо государева наказу вел его скована и на чепи, и отдал его толко чем жива Смирному Маматову? И Иван Некрасов в роспросе сказал: по государеву наказу ведено ему ехати с Москвы, с Васильем с Романовым, в Яранской город, и береженье к нему держати великое; и поехал он с Москвы вместе с Смирным с Маматовым, а Смирной Ивана [421] Романова повез с Москвы скована ж, и он, Иван, посадя в телегу, повез с Москвы сковав, для того, чтоб он с дороги не утек; а ехал он на Володимерь, и, приехав в Володимерь, сел в судно, и ехал Клязмою рекою в судне, а из Клязмы Волгою; а Смирной ехал на Ярославль, а из Ярославля ехал Волгою ж, и съехался он, Иван, с Смирным с Маматовым под Нижним Новымгородом, и Смирной ехал с Иваном с Романовым наперед его за стан; и как он, Иван, с Васильем проехал Чебоксар, а Василья Романова росковал, и Василей у него украл ключ замочной, которой замок у чепи, и тот ключ кинул в воду, а замок замкнул, для того, чтоб его не ковал; и он, Иван, ключ иной купил и на Василья клал чепь по прежнему. И приехав в Яранской, учал двор ставити новой, где Василью сидеть Романову, и Василей увидел, что двор ставят новой, и учел ему, Ивану, говорити: “Болшой деи тот двор мне ставят”, и он, Иван, ему молыл, что тот двор ставят ему, Василию, а ему, Ивану, с ним же вместе быть. И Василей деи почел говорить: “Погибли деи мы внапрасне, ко государю в наносе от своей братьи бояр, а они деи на нас наносили к государю не узнась, сами деи они помрут прежде нас”. И жил он, Иван, в Яранском с Васильем с Романовым шесть недель; и как, по государеве грамоте, ведено ему, Ивану, ехати с Васильем с Романовым в Сибирь, в Пелымской город, и приехал он с Васильем на реку на Лялю, а река уже замерзла, а ещо лошеди не подымет, и они поче-ли на реке лед окапывать, и он, Иван, учел говорити Василью: “Кому деи Божьим милосердьем, и постом, и молитвою, и милостынею Бог дал царьство, а вы деи, злодеи изменники, хотели царьство достати ведовством и кореньем”; и Василей деи Романов учел говорити подсмехая: “Свята деи та милостина, что мечут по улицам; добро та деи милостина, дати десною рукою, а шуйца бы не слыхала”. А шли они волоком пеши, от Соли от Камской до Верхотурья, полтретьи недели, толко на подводах везли запасишко свой и борошен; а как шли пеши, и он с Василья чепь сымал, шол он прост, а к ночи чепь на него клал для того, чтоб у него не утек. А как прошли Верхотурье, к Пелыни, и Василей розболелся, и он, Иван, вез его в санех простого; а как ему полегчело, и он на него опять чепь клал. И приведчи Василья в Пелынь, отдал его, по государеве грамоте, Смирному Маматову, а чепи с него не снял же; и Смирной, у него Василья взяв и кормовыя денги, посадил Василья Романова с братом, с Иваном, в одной избе на чепях же по углом; а его, Ивана, по государеве грамоте, отпустил к Москве. А в том он перед государем виноват, что он Василья ковал мимо государева наказу, потому что блюлся от него побегу, а и слыша многие разговорные речи; а дияка он Офонасья Власьева, поедучи с Москвы, докладывал, что едучи дорогою Василья ему ковать ли, или нет? И Офонасей ему отказал: того он ему не приказывает, что ему Василья ковать, толко б к нему береженье держал великое; а из Яранского писал он ко государю, [422] что он Василья вез скована, и ему о том от государя указ не бывал, и он чаял, что он то делает гораздо, что к нему о том не писано, и он Василья и из Яранска вез сковав.

1602 г., января 15. Наказ приставу при И. Н. и В. Н. Романовых голове С. Ю. Маматову об условиях содержания ссыльных

Черновой отпуск

От царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии, в Сибирь, в Пелымской город, голове стрелецкому Смирному Юрьевичу Маматову. Писал еси к нам, с сотником стрелецким с Иваном Некрасовым: по нашей грамоте ведено тебе у него взять Василья Романова, и ты у него Василья взял болного, толко чють жива, на чепи, и посадил его с братом с его, с Иваном, в одну избу. А Иван Некрасов нашим бояром в роспросе сказывал: по нашему наказу ведено ему ехати с Москвы с Васильем Романовым в Еранской город, и бере-женье к нему ведено держати великое; и поехал он с Москвы вместе с тобою, с Смирным, и ты Ивана Романова повез с Москвы скована; и он, Иван, смотря на тебя, повез Василья с Москвы сковав же; а как он Василья привез на Пелым и отдал его тебе, и ты деи, у него взяв Василья, посадил с братом с его, с Иваном, в одной избе на чепях по углом. А по нашему указу Ивана и Василья Романовых ковати вам не ведено: и вы то сделали мимо нашего указу. И как к тебе ся наша грамота придет, и ты б Ивана и Василья росковал; а того б еси берег, по прежнему нашему наказу, накрепко, чтоб они не утекли, и с двора не сходили, и лиха никоторого над собою не учинили, и к двору б к ним никто не приходил и не розговаривал ни о чем, и грамотками никто с ними не сослался; а корм бы еси им давал, по нашему указу, доволен. Писан на Москве, лета 7110 (1602) генваря в 15 день.

Помета: Такова грамота послана с верхотурским стрелцом с Оникою Зиновьевым генваря в 25 день.

1602 г., между февраля 15 и марта 14. Отписки пристава при И.Н. и В.Н.Романовых головы С.Ю.Маматова о смерти В. Н. Романова и болезни И. Н. Романова

Подлинник

Государю царю великому князю Борису Федоровичу всея Руси, холоп твой Смирка Маматов челом биет. Взял я, холоп твой, у Ивана у Некрасова твоего государева изменника Василия Раманова ноября в 20-е число больна, толко чють жива, на чепи, опох с ног; и я, холоп твой, для болезни его, чепь с него снял, и сидел в болезни [423] его у него брат его Иван да человек их Сенька; и я, холоп твой, ходил к нему, и попа к нему пущал, и преставился февраля 15-е число; и я, холоп твой, похоронил его, и дал по нем трем попом, да диячку, да пономарю двадцать рублев. А изменник твой государев Иван Раманов болен старою болезнию, рукою не владеет, на ногу маленко приступает.

Помета: Государю царю великому князю Борису Федоровичу всея Руси. Там же помета: 110 (1602) марта в 14 день, с Смирнове человеком Моматова, с Смиркою Васильевым.

1602 г., марта 28. Наказ приставу при И.Н.Романове голове С. Ю. Маматову о переводе ссыльного в Уфу и условиях его содержания

Черновой отпуск

От царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии, в Сибирь, в Пелымской город, голове стрелецкому Смирному Юрьевичу Маматову. Писал еси к нам, что Василья Романова не стало, а брат его Иван Романов болен же. И как к тебе ся наша грамота придет, и ты б, взяв Ивана Романова и человека его, ехал на Уфу, а приехав на Уфу, занял себе и для Ивана двор в городе, чтоб от церкви, и от съезжей избы, и от жилецких дворов подале; а будет такова двора нет, и ты б, присмотря место, велел двор поставить, чтоб не близко жилецких дворов и дороги б мимо двор прохожия не было; а на дворе велел поставить хором, две избы, да сени, да клеть, да погреб и около двора городбу. И был бы еси с Иваном на Уфе до нашего указу, и едучи дорогою, и живучи на Уфе, к Ивану береженье держал бы еси великое, по нашему наказу; а корму Ивану с человеком в постные дни давал бы еси по три блюда рыбы, какова где лучится, а в мясные дни по три ж блюда мяса, а пить давал квас житной. А которого числа из Пелыми с Иваном поедешь, и которого числа на Уфу приедешь, и ты б о том отписал к нам, к Москве, и велел отписку отдати в Казанском дворце дияком нашим Офонасью Власье-ву да Нечаю Федорову; а подорожная к тебе наша послана, с Москвы, с литвином с Остафьем Рафайловым. Писан на Москве, лета 7110 (1602) марта в 28 день.

1602 г., мая 28. Наказ приставу при князе И. Б. Черкасском В. М. Хлопову о переводе ссыльного из Малмыжа на службу в Нижний Новгород

Черновой отпуск

От царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии, Василью Михайловичу Хлопову. По нашему указу ведено тебе быти, со [424] князем Иваном Черкаским, в Малмыже до нашего указу; и мы князя Ивана да дядю его Ивана Романова пожаловали, велели им быти на нашей службе в Нижнем Новгороде, а с ними велели есмя быти тебе да Смирному Моматову. И как к тебе ся наша грамота придет, и ты б князю Ивану сказал наше жалованье, что мы его пожаловали, велели ему да дяде его Ивану Романову быти по нашей службе в Нижнем Новгороде, и велели их беречи, чтоб им ни в чем нужи никоторые не было; а сказав князю Ивану наше жалованье, ехал бы еси с ним в Нижней Новгород, а вез бы еси князя Ивана простого, а не сковав; а приехав в Нижней Новгород, стал с ним на том же дворе, где стал с Иваном с Романовым Смирной Мома-тов. А будет ты приедешь в Нижней Новгород наперед Смирнове, и ты б потому ж занял двор для себя и Смирнове, и для князя Ивана и Ивана двор в городе, где будет доведется; и побыли б есте со князем Иваном и с Иваном в Нижнем Новегороде до нашего указу. А едучи дорогою и живучи в Нижнем Новегороде, ко князю Ивану и к Ивану береженье держати великое, чтоб им однолично ни в чем нужи никоторыя не было и жили б они и ходили просты; а того б есте над ними берегли накрепко, чтоб ко князю Ивану, и к Ивану, и к людем их никто не подходил, и не розговаривал с ними ни о чем, и писма б никакого не поднес; а кто учнет подходити к Ивану, и к князю Ивану, и к людем их, или какое писмо поднесут, или учнут с ними ссылатись братья его или иные какие люди, и вы б тех людей имали и указ им чинили по нашему указу. А корму князю Ивану и Ивану, с людми их, в постные дни давали б есте по шти блюд рыбы, какова лучится, а в мясные дни по три части бо-ранины да по три части говядины; а хлеб давали как им мочно сытым быти без нужи, а пить давали квас житной. А которого числа с ним в Нижней Новгород приедешь, и ты б о том отписал к нам, к Москве, и велел отписку отдати в Казанском дворце дияком нашим Офонасью Власьеву да Нечаю Федорову. А однолично б еси, едучи дорогою и будучи в Нижнем Новегороде, ко князю Ивану и к Ивану держали береженье великое, чтоб им в дороге и в Нижнем ни в чем нужи никоторые не было и лиха б над собою никоторого не учинили. А ехал бы еси от Малмыжа до Казани и имал подводы под себя, и под князя Ивана, и под человека его по той нашей подорожной, что дана тебе с Москвы до Малмыжа; а в Казани, у боярина и у воевод, у князя Ивана Ивановича Голицына да у Василья Кузмина, да у дияков у Олексея Шапилова да у Петра у Микулина, взяв под себя и под князя Ивана судна и кормщиков и гребцов, ехал бы еси в Нижней Новгород; а в Казань к ним об отпуске твоем, а в Нижней Новгород к Юрью Нелединскому да к дияку к Василью Панову о дворе от нас писано ж. Писан на Москве, лета 7110 (1602) майя в 28 день. [425]

Помета: А на Пелым, к Смирному Маматову, послана такова ж государева грамота.

1602 г., мая 28. Наказ казанскому воеводе князю И.И.Голицыну и дьякам А.Шапилову и П.Микулину о предоставлении судов для переезда в Нижний Новгород И. Н. Романова и князя И. Б. Черкасского с приставами С. Ю.Маматовым и В. М. Клоповым

Черновой отпуск

От царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии, в нашу отчину в Казань, боярину и воеводам нашим князю Ивану Ивановичу Голицыну да дияком нашим Олексею Шапилову да Петру Мику-лину. По нашему указу посланы были на житье в Малмыж князь Иван Черкаской, а в Сибирь в Пелымской город Иван Романов; и мы князя Ивана и Ивана Романова пожаловали, велели им быти на нашей службе в Нижнем Новегороде; а ведено ехати до Нижнего со князем Иваном Василью Хлопову, а с Иваном Смирному Маматову, и о том от нас в наших грамотах к ним писано ж, а с теми нашими грамотами послан с Москвы до Казани Корман Невелской. И как к вам ся наша грамота придет, а Корман Невелской с теми нашими грамотами в Казань приедет, и вы б тот же час те наши грамоты, что привезет Корман Невелской, взяв у него, послали, одну в Малмыж к Василью Хлопову, а другую в Пелым к Смирному Маматову, с кем будет пригоже; да как Василей Хлопов со князем Иваном Черкаским, а Смирной Маматов с Иваном Романовым в Казань приедут, и вы б, дав под них суды и кормщиков и гребцов, против их подорожных, отпустили их в Нижней Новгород тотчас, а которого числа Василей Хлопов со князем Иваном, а Смирной Маматов с Иваном в Казань приедут, и которого дни вы их в Нижней Новгород отпустите, и вы б о том отписали к нам, к Москве, и велели отписку отдати в Приказе Казанского дворца диаком нашим Офонасью Власьеву да Нечаю Федорову. Писан на Москве, лета 7110 (1602) майя в 28 день.

1602 г., июня 1. Отписка пристава при князе И. Б. Черкасском В. М. Хлопова о прибытии в Нижний Новгород

Подлинник

Государю царю и великому князю Борису Федоровичу всея Русии, холоп твой Васка Хлопов челом биет. Прислана, государь, твоя государева царева и великого князя Бориса Федоровича всея Русии [426] грамота ко мне, холопу твоему, в Молмыж, июня 15 день, а ведено мне, холопу твоему, сказати твое государево жалованье князь Ивану Черкаскому, что ты государь царь и великий князь Борис Федорович всея Русии пожаловал его, велел ему быти на своей государеве службе в Нижнем Новегороде; а сказав ему твое государево жалованье, ведено мне, холопу твоему, ехати с ним в Нижней Новгород, и приехав в Нижней Новгород, стати в городе на дворе, с Смирным Моматовым вместе, и к тобе, государю, отписати, коего числа я, холоп твой, в Нижней приеду. И я, холоп твой, в Нижней приехал июля 1 день, и князь Ивана Черкаского и детину его Олешку с собою привез в Нижней Новгород, и стал в городе на дворе, по твоей государеве грамоте; а Смирной Моматов, июля по первый день, в Нижней Новгород не бывал.

На обороте: Государю царю и великому князю Борису Федоровичу всея Русии. 110 (1602) июля в 15 день, с арзамазцом с Романом Русиным.

1602 г., между мая 7 и. июня 7. Отписка пристава при И.Н.Романове головы С.Ю.Маматова о болезни ссыльного

Подлинник

Государю царю великому князю Борису Федоровичу всея Русии, холоп твой Смирка Маматов челом бьет. Изменник государев Иван Раманов розболелся, майя в осмый день, старою своею черною болезнью, рукою и ногою не владеет и язык ся отнял, лежит при конце; и я, холоп твой, хожу к нему, и попа пущал, и в болезни его сидит у него человек его Сенка Иванов.

На обороте: Государю царю великому князю Борису Федоровичу всея Русии.

1602 г., между июля 25 и августа 1. Отписка пристава при И.Н.Романове головы С.Ю.Маматова о прибытии в Нижний Новгород и о болезни И. Н. Романова

Подлинник

Государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии, холоп твой Смирка Маматов челом бьет. Прислана ко мне, холопу твоему, твоя государева грамота в Сибирь, в Пелымьской город, июня осмое число, а ведено мне, холопу твоему, везть твоего государева изменника Ивана Раманова на Уфу; и я, холоп твой, поехал с Пелыми июня 11 число на Уфу, а повез болного старою его болезнью; везучи язык у него появился, рукою стал владеть, а ноги обе в [427]коленех сволокло, на персты маленко приступает, и то водят, а сказывает сердцо здорово, а ест доволно. Да прислана ко мне, холопу твоему, твоя государева грамота июля 6 число, а ведено мне, холопу твоему, сказать твоему государеву изменнику Ивану Раманову твое государя царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии жалованье; и я, холоп твой, твое государя царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии жалованье сказал, быть ему на твоей государеве службе в Нижнем Новегороде. А в Нижней Новгород я, холоп твой, приехал с твоим государевым изменником с Иваном Рамановым июля 25 число, а болен старою своею болезнью, ноги и в коленех сволокло, маленко на персты приступает, и то водят; а стал я, холоп твой, с князь Иваном Черкаским на одном дворе, где Василей Хлопов стал.

На обороте: Государю царю и великому Князю Борису Федоровичу всея Русии. 110 (1602) августа в 1 день, подал Смирнове человек Евсюк Исаков.

1602 г., между июля 25 и августа 16. Отписка пристава при И.Н.Романове С.Ю.Маматова о задержании им своего холопа Т. Семенова по подозрению в колдовстве с просьбой о дальнейших указаниях

Подлинник

Государю царю и великому князю Борису Федоровичу всея Русии, холоп твой Смирка Маматов челом бьет. Был я, холоп твой, в Сибири, в Пелымском городе, у твоего государева изменника у Ивана у Раманова; велел, государь, я людишкам своим быть с запасишком к себе, в Сибирь, Тимошке Семенову, да Митке Белевцу, да Сенке Максимову, да Шарапку Васильеву; и те, государь, людишка мои в твоем царском жалованье, в поместьишке моем, что родился хле-бишка и лошедишка осталися, и они то все пропили да розбежалися; а тот Тимошка Семенов приехал ко мне, холопу твоему, в Нижней Новгород, и я велел его розболочить да велел бить батоги, для того, что он не поехал ко мне, холопу твоему, с запасишком и хлебишко все пропил, и вынял у него кость, и он мне, холопу твоему, в роспросе сказал: то де змеины рожка, а взял де я на Москве у мужика у ходячего, а имени де ему не ведаю; а сказал мне, холопу твоему, добро де к нутреной болезни. И я, холоп твой, без твоего царского указу пытать не смел его, а сидит скован: и ты, государь, мне холопу своему о том как укажешь?

На обороте: Государю царю и великому князю Борису Федоровичу всея Руси. 110 (1602) августа в 16 день, с чебоксарским жилцом с Семейкою с Пятиным.[428]

1602 г., между августа 1 и сентября 1. Наказ приставам при князе И. Б. Черкасском и И.Н.Романове В.М.Хлопову и голове С.Ю.Маматову об условиях, содержания ссыльных

Черновой отпуск

От царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии, Василью Михайловичу Хлопову да Смирному Юрьевичу Маматову. Писали есмя к вам, что ведено быта на нынешней службе, в Нижнем Новегороде, князю Ивану Черкаскому да Ивану Романову, а с ними для береженья велели есмя быти вам; а корму князю Ивану и Ивану, с людми их, ведено вам давати в поеные дни по шти блюд рыбы, какова лучится, а в мясные дни по три части боранины да по три части говядины, а хлеб ведено давати как им мочно сытым быть без нужи, а пити ведено им давать квас житной. И как к вам ся наша грамота придет, и вы б, по прежней и по сей нашей грамоте, князю Ивану и Ивану, с людми их, давали, в Нижнем Новегороде, в поеные дни по шти блюд рыбы, какова лучится, а в мясные дни по три части боранины да по три части говядины, а хлеб давали как им мочно сытым быть без нужи, а пить давали квас житной; а будет учнут просити пива или меду, и вы б им пиво и мед давали, а имали б есте пиво и мед с кабака, у Юрья у Нелединского да и дияка нашего у Василья Панова. А однолично б у вас князю Ивану и Ивану ни в чем нужи никоторые не было. Да как у вас кормовыя денги, что даны вам для князя Ивана Черкаского да Ивана Романова, выдут все в расход, и вы б на корм князю Ивану и Ивану имали денги из нашия казны, у Юрья ж у Нелединского да у дияка нашего у Василья ж у Панова, по месяцем; а сколко из нашия казны, у Юрья и у Василья, денег возмете и сколко на которой день учнет у вас тех денег в росход выходити, и вы б то у себя велели подлинно писати в книги; а к Юрью и к Василью о том от нас писано ж. Писан на Москве, лета 7110 (1602).

1602 г., после августа 24. Донесение дьяка Е.Д.Вылузина царю Борису Федоровичу Годунову о болезни княгини М. Н. Черкасской

Подлинник

Государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии, холоп твой Елка Вылузгин челом бьет. Нынешняго, государь, 110 (1602) году августа в 24 день писал к тебе, государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Руси, с Белаозера Давыд Жеребцов, про княж Борисову княгиню Черкаского, что княж Борисова княгиня Черкаского розболелася, августа в 17 день, а сказывает себе ту ж болезнь, которою был болен князь Борис, камчюгом; [429] а появился, сказывает, как князя Бориса не стало, у нее в ногах да потаился был; а ныне, государь, сказывает, что явился у нее камчюг в животе, живот пухнет, так же как у князя Бориса. И я, холоп твой, тое Давыдову отписку Жеребцова послал к тебе, к государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии, того ж часу; а к Давыду Жеребцову от тебя, государя царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии, я, холоп твой, писал, чтобы он от-нюд княж Борисову жену Черкаского покоил и берег во всем, чего она похочет, то бы ей давал, и во всем бы ей нужи никоторые не было; а и преж того от тебя, государя царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии, к Давыду к Жеребцову многажды писано, ведено беречь во всем и чего похотят, то ведено давать.

На обороте: Государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии.

1602 г., между августа 24 и сентября 1. Наказная память дьяку Е. Д. Вылузгину об условиях содержания княгини М. Н. Черкасской и других опальных, посланных на Белоозеро

Черновой отпуск

Лета 7110 (1602) августа в… (Оставлено свободное место для числа. — Примеч. ред.) день, по государеву цареву и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии указу, память дияку Елизарью Вылузгину. Писал ко государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии, с Белаозера Давыд Жеребцов: по государеву указу ведено ему быти у княж Борисовы княгини Черкаского, и княж Борисова княгиня болна, а сказывает себе тое ж болезнь, которою был болен князь Борис. И как к тебе ся память придет, и ты б тотчас велел от нас отписати к Давыду Жеребцову, чтоб Давыд ко княж Борисове княгине Черкаского с товарыщи бе-реженье держал по прежнему государеву указу, чтоб им всем в естве и в питье и в платье никоторыя нужи не было. Да Давыд же писал, что он княж Борисове княгине с товарыщи дает сверх корму, чего попросят, не от велика; и ты б о том отписал, от государя царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии, к Давыду с опалою: по государеву указу ведено ему во всем береженье держать, чтоб им в естве и в питье и ни в чем нужи не было, а он дает не от велика, и он бы однолично княж Борисове княгине Черкаского с товарыщи еству и питье и по запросу, чего похотят, давал по государеву указу, чтоб им ни в чем нужи не было; а что Давыд писал, что у него денег на росход не ставает, и ты б тотчас послал к нему на росход пятдесят рублев денег. Да Давыд же писал ко государю, что [430] у княж Борисовой княгини два человека сторожей, а давано им жалованья по три рубли человеку, и они то государево жалованье заслужили, год отжили, а бьют челом о перемене; и ты б к Давыду отписал, чтоб он вперед у княж Борисовой княгини велел быти тем же сторожем, а жалованье им дал по прежнему государеву указу, по три рубли человеку.

Помета: с Фадеем.

1602 г., сентября 17. Наказ приставам при князе И. Б. Черкасском и И. Н. Романове В.М.Хлопову и голове С.Ю.Маматову о переводе ссыльных из Нижнего Новгорода в Москву

Черновой отпуск

От царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии, Василью Михайловичу Хлопову да Смирному Юрьевичу Маматову. Пожаловали есмя Ивана Романова да князя Ивана Черкаского, велели их взять к нам, к Москве. И как к вам ся наша грамота придет, и вы б с Иваном и со князем Иваном, дав им подводы, ехали к нам, к Москве; а будет они болны, и вы бы с ними ехали, как они выздоровеют; а приехав к Москве, явилися б есте и сказали про них дияком нашим Офонасью Власьеву да Нечаю Федорову. Писан на Москве, лета 7111 (1602) сентября в 17 день.

Помета: Послана с Володимеровым человеком Оничкова с Казаринком с Вельяшевым.

1602 г. Наказ приставу при княгине М.Н. Черкасской, У. С., А. Н., Т. Ф. и М. Ф. Романовых Д. В.Жеребцову о переводе ссыльных в Юрьев-Польский уезд

Черновой отпуск

От царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии, на Белоозеро, Давыду Васильевичу Жеребцову. Пожаловали есмя княж Борисову княгиню Черкаского, да Олександрову жену Романова с детми, да Федоровых детей Романова, велели их с Белаозера взяти и велели им жити в Юрьевском уезде Полского, в Федоровской вотчине Романова. И как к тебе ся наша грамота придет, и ты б взял у белозерцов, у дворян, или у детей боярских, или в монастырех, колымашки или сделати велел да ехал со княж Борисовою княгинею Черкаского, и с Олександровою женою Романова, и с Федоровыми детми в Юрьев Полской, в Федоровскую вотчину Романова, что отписана была на нас; а приехав велел им жити на Федоровском дворе всем вместе, а будет нет двора, и ты б им [431]очистил крестьянских двора два три, где им жити лутчи, чтоб дворовой никакой нужи не было; и корм им давал доволен, еству и питье, емлючи с села и с деревень, и покоил их всем, чего они спросят, чтоб им в естве и в питье и ни в чем однолично никоторыя нужи не было. А о всем бы еси к ним береженье держал по нашему по прежнему указу, а не так бы еси делал, что посылал преж сего, что яиц с молоком даешь не от велика; то ты делал своим воровством и хитростью, по нашему указу ведено тебе давать им еству и питье во всем доволно, чего ни похотят. А как приедешь со княж Борисовою княгинею и с Олександровою женою в Юрьев Полской, и ты б о том к нам отписал. Писан на Москве.

1602 г., между сентября 5 и 18. Отписки пристава при княгине М. Н. Черкасской, У. С., А. Н., Т. Ф. и М. Ф. Романовых Д. В.Жеребцова об условиях содержания ссыльных

Подлинник

Государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии, холоп твой Давыдко Жеребцов челом бьет. Писал ты, государь царь и великий князь Борис Федорович всеа Русии, ко мне, холопу своему, с сыном боярским с дмитровцом с Игнатьем Беглецовым: сентября в пятый день пожаловал ты, государь царь и великий князь Борис Федорович всеа Русии, князь Борисову княгиню Черкаского с дочерью, да Федорову сестру Романова девку Настасью, да Александрову жену Романова, да Федоровых детей Романова, а велел им ехати с Белаозера жити в Юрьевской уезд, в Федоровскую вотчину Романова. И я, холоп твой, князь Борисове княине Черкаского, да Федорове сестре Романова девке Настасье, да Александрове жене Романова, да Федоровым детем Романова твое царское жалованье сказал тотчас; да и о том, по твоей государеве цареве и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии грамоте, князь Борисову княиню Черкаского я, холоп твой, допросил, моч-но ли ей вскоре с Белаозера ехати для ея болезни? и она мне, холопу твоему, сказала: “Так жадна де я царской милости, ехати готова хоти уже, а болезни моей гораздо легчи перед старым, ехати мне мочно”. И я, холоп твой, со князь Борисовою княинею Черкаского да с Александровою женою Романова с товарыщи поеду с Белаозера часа того. Да по твоему государеву цареву и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии указу, как ты, государь царь и великий князь Борис Федорович всеа Русии, писал ко мне, холопу своему, с сыном боярским с суздалцом с Никитою Трегубовым, июля в девятый день, а велел мне, холопу своему, того беречи накрепко, чтоб князь Борисове княине Черкаского с товарыщи в [432] естве, и в питие, и в платье, и в рубашках, и в сапогах, нужи никоторыя не было; и я, холоп твой, по твоему государеву указу, князь Борисовы княини Черкаского с товарыщи допрашивал по вся дни, чего оне похотят сверх твоего государева наказу, и чего оне попросят, и я, холоп твой, по твоему государеву жалованью им давал; а и до твоей государевы до указныя грамоты, какова ко мне, холопу твоему, прислана с сыном боярским с суздалцом с Никитою Трегубовым, я, холоп твой, князь Борисове княине Черкаского с товарыщи, по твоему государеву наказу и по твоим государевым прежним указным грамотам, корм давал весь сполна, без недодачи. Да и о том их, по твоему Государеву жалованью и по указу, я, холоп твой, допрашивал: будет им которая нужа в платье и в рубашках и в сапогах, и оне б мне, холопу твоему, сказывали. И князь Борисова, государь, княиня Черкаского с товарыщи мне, холопу твоему, сказала, что у нее, у князь Борисовы княини, и у всех у тех, которыя с нею живут, сапоги и телогреи поизносилися. И я, холоп твой, по твоему государеву жалованью и по указной грамоте, им сапоги и телогреи холодныя поделал, и о том писал к тебе, государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии, августа в восмыйнадесять день. Да била челом тебе, государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии, князь Борисова княини Черкаского с товарищи, нынешнаго сто первагонадесять году сентября в первый день, а сказали, что у них у всех рубашки поизносились; чтоб ты, государь царь и великий князь Борис Федорович всеа Русии, пожаловал их, велел им дати холстов на рубашки; и я, холоп твой, по твоему государеву цареву и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии жалованью и по указным грамотам, князь Борисове княине Черкаского с дочерью, да Федорове сестре Романова девке Настасье, да Александрове жене Романова Ульяне, да Федоровым детем сыну да дочере сентября в пятый день дал новин девяносто шесть аршин. И князь Борисова княини Черкаского с товарыщи, того ж числа, била челом тебе государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии, чтобы ты, государь царь и великий князь Борис Федорович всеа Русии, пожаловал их, велел им дати к своему государеву жалованью, к прежним новинам, к девяносту ко шти аршином, в прибавку еще восмьдесят пять аршин: “И нам бы де было, царскою милостию, по три рубашки всем шестерым”. И я, холоп твой, по твоему государеву жалованью и по указным грамотам, дал им новин и тое восмьдесят пять аршин; а не дать я, холоп твой, князь Борисове княине Черкаского с товарыщи новин не смел тебя, государя царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии, а колко, государь, твоих государевых денег на те новины изошло, и то у меня, холопа твоего, написано в книгах в росходных. [433]

На обороте: Государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии.Там же помета: 111 (1602) сентября в 18 день, привез Игнатей Беглецов.

1602 г., октября 14. Наказ приставам при князе И. Б. Черкасском и И.Н.Романове В.М.Хлопову и голове С.Ю.Маматову о переводе ссыльных в Москву, с приказом остановиться во Владимире и ждать указа

Черновой отпуск

От царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии, Василью Михайловичу Хлопову да Смирному Юрьевичу Маматову, Писали есмя к вам наперед сего, а велели вам, с Иваном Романовым да со князем Иваном Черкаским, ехати к нам, к Москве, и велели вам с ними явитися в Приказе Казанского дворца дияком нашим Офонасью Власьеву да Нечаю Федорову. И как к вам ся наша грамота придет, и вы б, по прежней и по сей нашей грамоте, с Иваном и со князем Иваном, дав им подводы, ехали к нам, к Москве, тотчас; а будет они болны, и вы б с ними ехали, как они выздоровеют; а как приедете в Володимер, и вы б с ними тут, в Володимер, постояли до нашего указу; а которого числа с ними в Володимер приедете, и вы б о том тот же час отписали к нам, к Москве, и велели отписку отдати в Приказе Казанского дворца дияком нашим Офонасью Власьеву да Нечаю Федорову. Писан на Москве, лета 7111 (1602) октября в 14 день.

Помета: с Офонасьем Щукиным.

1602 г., между октября 29 и ноября I. Отписка приставов при И. Н. Романове и князе И. Б. Черкасском головы С.Ю.Маматова и В.М.Хлопова о приезде с ссыльными во Владимир с просьбой о дальнейших распоряжениях

Подлинник

Государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Руси, холопи твои Смирка Маматов да Васка Хлопов челом бьют. Привез к нам, к холопем твоим, твою государеву грамоту в Нижней Новгород сын боярской нижегородец Неустрой Айгустов, октября 8 число: ведено нам, по твоей государеве грамоте, ехать к тебе, государю, к Москве, с Иваном с Рамановым да со князем Иваном Черкаским; а будет они болны, и нам, холопем твоим, ведено ехать к тебе государю, к Москве, как они выздоровеют. И они, государь, могут; и мы, государь, холопи твои, поехали с ними из Нижнего Новагорода к тебе, государю, к Москве, октября 12 число. Да октября 14 число привез к нам, к холопем твоим, твою государеву грамоту [434] астораханец сын боярской Офонасей Щукин: ведено нам, холопем твоим, ехать к тебе, государю, к Москве, по твоей государеве грамоте, с Иваном с Рамановым и со князем Иваном Черкаским тотчас, дав им подводы, и, приехав к Москве, явитися с ними Казанского дворца дьяком Офонасью Власьеву да Нечаю Федорову; а будет они болны, и нам, холопем твоим, приехав в Володимер, ведено постоять; а которого числа приедем в Володимер, и нам, холопем твоим, ведено тот же час отписать к тебе, государю. И мы, холопи твои, в Володимер приехали октября 29 число, и они, государь, могут; и мы, холопи твои, по твоим государевым грамотам к тебе, государю, едем с ними к Москве. А в твоих государевых грамотах к нам, к холопем твоим, не написано: приехав к Москве, где нам с ними стати. И ты, государь, нам, холопем своим, о том как укажешь?

На обороте: Государю царю и великому князю Борису Федоровичу всея Руси.Там же помета: 111 (1602) ноября в 1 день, подал Смирнова человек Маматова Агейко Баженин.

1602 г., между ноября 1 и 17. Отписка приставов при И. Н. Романове и князе И. Б. Черкасском головы С. Ю. Маматова и В.М.Хлопова о приезде с ссыльными в Покровскую слободку с просьбой о дальнейших распоряжениях

Подлинник

Государю царю и великому князю Борису Федоровичу всея Руси, холопи твои Смирка Маматов да Васка Хлопов челом бьют. Белено нам, холопем твоим, по твоим государевым грамотам, ехать к тебе, государю, к Москве, с Иваном с Рамановым да со князем Иваном Черкаским; и мы, холопи твои, приехали за полосмадесять верст до Москвы, стали в Покровской слободке, за пять верст до Киржацкого яму. И ты, государь, холопем своим как укажешь?

На обороте: Государю царю и великому князю Борису Федоровичу всея Руси. 111 (1602) ноября в 17 день, привез Смирнове человек Тимошка Сидоров.

1605 г., между ноября 10 и 25. Отписка пристава при Филарете Романове Б. Б. Воейкова о поведении ссыльного в Антониевом-Сийском монастыре

Подлинник

Государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии, холоп твой государев Богдашко Воейков челом бьет. В твоем государеве Цареве и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии наказе мне, холопу твоему, написано: будет на твоем государеве [435] изменнике на Филарете Романове платье износится, и сапоги, и шуба, и мне ему платье дати новое; и по твоему государеву наказу я, холоп твой государев, твоему государеву изменнику старцу Филарету Романову скуфью, и ряску, и шубу новую дал из монастырской казны, потому что старое платье изодралось. Да в нынешнем, государь, 111 (1602) году ноября в 10 день твой государев изменник старец Филарет Романов мне, холопу твоему, говорил: “Государь де меня пожаловал, велел мне повольность дать, и мне б де стоять на кры-лосе”. Да он же мне, холопу твоему, говорил: “Не пригодится де со мною жити в келье малому; чтоб де государь царь и великий князь Борис Федорович всеа Русии меня, богомолца своего, пожаловал, велел бы де у меня в келье старцу жить, а белцу де с чернцом в одной келье жить непригоже”. И то он говорит того деля, чтобы от него из кельи малого не взяли, а он малого добре любит, хочет душу свою за него выронить. И я, холоп твой государев, малого роспрашивал: что с тобою старец о каких делех разговаривал ли, или про кого разсуждает ли, и другов своих которого имянно поминает ли? И малой сказывает: “Отнюдь де со мной старец ничего не говорит”. И толко малому вперед жити в келье у твоего государева изменника, и нам от него ничего не слыхать; а малой твоему государеву изменнику душа в душу. Да твой же государев изменник старец Филарет Романов мне, холопу твоему, про твоих государевых бояр в розговоре говорил: “Бояре де мне великие недруги, искали де голов наших, а иные де научали на нас говорити людей наших, а я де сам видал то не одиножды”. Да он же про твоих государевых бояр про всех говорил: “Не станет де их с дело ни с которое, нет де у них разумного; один де у них разумен, Богдан Белской, к посолс-ким и ко всяким делам добре досуж”. Да велел я, холоп твой государев, сыну боярскому Петру Болтину малого роспрашивать, которой живет в келье у твоего государева изменника, что с ним коли старец разговаривает ли, и про кого разсуждает ли? И малой де ему сказывал: со мною де ничего не разговаривает, лише де коли жену спомянет и дети, и он де говорит: “Милые де мои детки, маленки де бедные осталися; кому де их кормить и поить? таково ли де им будет ныне, каково им при мне было? а жена де моя бедная, наудачу уже жива ли? чает де она, где близко таково ж де замчена, где и слух не зайдет; мне де уж что надобно? лихо де на меня жена да дети, как де их помянешь, ино де что рогатиной в сердце толкнет; много де иное они мне мешают; дай, Господи, слышать, чтобы де их ранее Бог прибрал, и яз бы де тому обрадовался; а чаю де, жена моя и сама рада тому, чтоб им Бог дал смерть, а мне бы де уж не мешали, я бы де стал промышляти одною своею душею; а братья де уже все, дал Бог, на своих ногах”. А что будет твой государев изменник со мною станет вперед говорить, и я к тебе к государю [436] тотчас отпишу. Да приходят, государь, к Живоначалной Троицы в Сийской монастырь, проходом идучи, помолитися торговые люди иных городов, а иные приходят к Живоначалной Троицы в монастырь из иных городов на житье, а почели приходить, как учала ныне по зимнему пути дорога ставиться; и я, холоп твой государев, на монастырь прихожих людей пущати не велел, потому что у меня про прихожие люди иных городов твоего царского указу нет, а игумен без твоего царского ведома приимати в монастырь не смеет; а которые приходят тутошные монастырские крестьяне и вкладчики околных волостей, и они на монастырь ходят к Чудотворцу помолиться с приставом, с сторожми, которые приставлены для всякого бере-женья у ворот. Да твоих царских дел к тебе к государю у меня, холопа твоего, писати некому; а нынеча писал монастырской диячек, а я, холоп твой, писати не умею, а детинки у меня такого нет: и я, холоп твой государев, к тебе, к государю, о том прежде сего писал, и не одиножды, и от тебя, государя, мне, холопу твоему, о том указ не бывал. Милосердый государь, царь и великий князь Борис Федорович всеа Русии, вели мне, холопу своему, свой царской указ учини-ти: кому у меня, холопа твоего, твои царские дела вперед писати; и кого мне, холопу твоему, к тебе к государю посылати с грамотами; и пущать ли на монастырь прохожих торговых людей иных городов?

На обороте: Государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии.Там же помета: 111 (1602) ноября в 25 день, с Богдановым человеком Воейкова с Дружинкою Михайловым.

1602 г., декабря 3. Наказ приставу при Филарете Романове Б.Б.Воейкову об условиях содержания ссыльного в Антониевом-Сийском монастыре

Черновой отпуск

От царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии, Богдану Борисовичу Воейкову. Писал еси к нам, что ты по нашему наказу старцу Филарету Романову платье, скуфью и ряску и шубу дал из монастырские казны, потому что старое платье изодралось; да в нынешнем во 111 году говорил тебе старец Филарет, чтоб ему стоять на крылосе; да он же говорил, что не пригодится с ним в келье жить малому, потому что белцу с чернцом в одной келье жить непригоже, и нам бы его пожаловати, велети с ним в келье жить старцу; да приходят в Сийской монастырь, проходом идучи, молиться торговые люди иных городов; а иные приходят в монастырь из иных городов на житье, и ты на монастырь прихожих людей пущати не велел, а игумен без нашего указу в монастырь принимати их не смеет; а которые приходят тутошние монастырские крестьяне и вкладчики околных волостей, и они в монастырь ходят к Чудотворцу помолиться [437] сприставом, с сторожми: и нам бы тебе велети указ учинити. И как к тебе ся наша грамота придет, и ты б старцу Филарету платье давал из монастырские казны и покой всякой к нему держал по нашему указу, чтоб ему ни в чем нужи не было; а буде он захочет стоять на крылосе, и ты б ему на крылосе стояти поволил, толко б с ним никто тутошних и прихожих людей ни о чем не розговаривали; а малому у него в келье быть не велел, а велел с ним в келье жить старцу того монастыря, в котором бы воровства какого не чаять; а которые люди учнут в монастырь приходить молиться, прохожие или тутошние крестьяне и вкладчики, и ты б в монастырь молиться всяких людей к церкве пущати велел, толко того смотрил накрепко, чтоб к изменнику, к старцу Филарету, к келье никто не подходил, и с ним ничего не говорил, и писма ни от кого никакого не подносил, и с ним не сослался; и о всем бы еси, будучи у старца Филарета, береженье к нему держал по нашему указу. Писан на Москве, лета 7111 (1602) декабря в 3 день.

1605 г., марта 22. Наказ игумену Антониева-Сийского монастыря об усилении надзора за сосланым Филаретом Романовым

От царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии, в Сийской монастырь, игумену Ионе. В нынешнем 113 году марта в 16 день писал к нам Богдан Воейков, что февраля в 3 день сказывали ему старец Илинарх да старец Леванид: февраля ж де в 3 день, в ночи, старец Филарет его, старца Илинарха, лаял, и с посохом к нему прискакивал, и из кельи его выслал вон, и в келью ему, старцу Илинарху, к себе и за собою ходити никуда не велел; и живет де старец Филарет не по монастырскому чину, всегды смеется неведомо чему, и говорит про мирское житье, про птицы ловчие и про собаки, как он в мире жил, и к старцом жесток; и старцы приходят к нему, Богдану, на того старца Филарета всегды с жалобою, лает их и бить хочет, а говорит де старцом Филарет старец: “Увидят они, каков он вперед будет”; а ныне де в Великий пост у отца духовного тот старец Филарет не был, и к церкви и к тебе на прощанье не приходил, и на крылосе не стоит. А около де монастыря ограды у вас нет, и меж келий де ото всякой кельи и с монастыря к озеру и с дровяников двери, и крепости де никоторые около монастыря нет, а ограду де монастырскую велели вы свезть на гумно; и он де, Богдан, тебе и келарю говорил, чтобы вы около монастыря ограду велели поставить и меж келий от дровяников двери заделати, и вы де около монастыря ограды поставити и дверей заделати не велите; и сторожу де ты, который стоит у ворот, ходити к нему и про прихожих про всяких людей сказывати ему и детем боярским не велишь, [438] а преж де сего сторож, приходя к нему, про всяких прихожих людей сказывал, кто какой человек и откуды пришел, и он потому к старцу к Филарету и береженье держал. И о которых де он о наших делех тебе и келарю говорит, и вы де нашего наказу не слушаете и ставите ни во что, а сказываешь де у себя наказ свой, и в монастырь приимаете всяких прохожих людей иных городов. И как к тебе ся наша грамота придет, и ты б старцу Филарету велел жити с собою в келье, да у него велел жити старцу Леваниду, и к церкви старцу Филарету велел ходити вместе с собою да за ним старцу, и береженье к нему держал во всем, чтобы он был у тебя в послушанье и жил бы по монастырскому чину, а не безчинствовал, и о том бы еси ему говорил: “Толко будет он не причащался святыни в нынешний пост, и то дело чуже хрестьянства”, и во всем бы его розсматривал, чтобы он жил во всем по иноческому обещанью, а от дурна его унимал и розговаривал, а безчестья бы ему никоторого не делал; а на которого он старца бьет челом, и ты б тому старцу жити у него не велел; а о которых о наших делех учнет тебе Богдан говорити, по нашему наказу, и ты бы и келарь о наших делех с ним советовали, и розни б у вас безлепичные ни в чем не было, и в оплошку б нашего дела не ставили; а будет ограда около монастыря худа, и ты б ограду велел поделати, без ограды монастырю быти непригоже, и меж келий двери заделати; а которые люди учнут к тебе приходити, и ты бы им велел приходити в передню келью, а старец бы в ту пору был в комнате или в чюлане; а незнаемых бы еси людей к себе не пущал, и нигде б старец Филарет с прихожими людми ни с кем не сходился; а о всем бы еси о береженье старца Филарета, розсмат-ривая его, советовал с Богданом Воейковым, чтобы старец Филарет в смуту не пришел, и из монастыря б не убежал, и жил бы во всем смирно, по монастырскому чину; а Богдану б еси Воейкову велел очистити келью подле себя; а от нас о том к Богдану писано ж, ведено ему о всем говорити и советовати с тобою, а однолично б у вас во всем было и бережно; а о чем к тебе в сей нашей грамоте писано, и то б у тебя было тайно. А учинится какая смута в старце, и не учнет жити по монастырскому чину, или из монастыря уйдет, или какое лихо над собою учинит, и то сделается твоим небереженьем и оплошкою. Да что старец Филарет, будучи у тебя, учнет о чем розго-варивати какие неприличные розговоры, и ты б о том отписывал к нам, а отписки велел отдавати в Посолском приказе дьяку нашему Офонасью Власьеву. Писана на Москве, лета 7113 (1605) марта в 22 день.

(Тексты подготовлены к публикации С. Ю. Шокаревым.)

источник

Ипатьевский монастырь в Костроме

Ипатьевский монастырь, ХVI-XIX в.
Ипатьевский монастырь, ХVI-XIX в.

Просвещения, ул, д. 1

Древнейший из сохранившихся архитектурных ансамблей Костромы, один из самых прославленных монастырей России, хорошо сохранивший комплекс сооружений XVI — первой половины XIX в. Выразительный силуэт монастыря с доминирующим в центре монументальным объемом собора играет исключительную роль в формировании силуэта западной части левобережной стороны города. Расположен на правом берегу р. Костромы (после образования Горьковского водохранилища — старицы реки) неподалеку от ее впадения в Волгу. Хотя в документах монастырь впервые упомянут лишь в 1435 г., ученые относят его основание ко второй половине XIII в. — времени правления владимиро-суздальского князя Василия Квашни.

Троицкий собор
Троицкий собор

Обитель по традиции служила небольшой крепостью на ближних подступах к городу. Предание связывает образование монастыря с именем крещеного татарского мурзы Чета — легендарного родоначальника бояр Годуновых, которым монастырь обязан своим расцветом. Именно на вклады Годуновых, имевших обширные владения в костромских землях, во второй половине XVI в. начинается каменное строительство в монастыре. Около 1560-х гг. по заказу В.П. Годунова был выстроен первый каменный храм обители — Троицкий собор, а в 1559-1564 гг. к юго-западу от него — небольшая теплая церковь Рождества Богородицы с трапезной. В 1586-1590 гг., после пожара 1581 г., уничтожившего старые деревянные укрепления, на средства Б.Ф. и Д.И. Годуновых были сооружены каменные стены с четырьмя угловыми башнями и тремя воротами (с востока, юга и запада) — так называемый Старый город. О времени и заказчиках строительства свидетельствует белокаменная закладная плита, вмонтированная в стену собора на его северной паперти, справа от входа. Высота стен достигала 6 метров, толщина у основания — 3 метра, снаружи они были укреплены рвом и валами. В 90-е гг. ХVI в. над обращенными к реке Святыми и расположенными рядом с ними Водяными воротами были возведены шатровые храмы Федора Стратилата и Ирины, посвященные небесным патронам царствующей четы — Федора Ивановича и Ирины Годуновой (оба храма были освящены в 1600 г). В этот же период, в 1580-1590-е гг., появились первые одноэтажные келейные корпуса — братский у северной стены и келарский (первоначально использовался как второй братский) у западной, а в юго-западной части территории, недалеко от угловой Квасной башни, сформировался комплекс “черного” (хозяйственного) двора, отделенного тесовым забором. Его основу составили погреба (у западной стены) и поварня с двухэтажной кладовой (у южной стены), здесь же находился колодец. В 1603-1605 гг. западнее собора по заказу Д.И. Годунова сооружена трехъярусная трехпролетная звонница.

В Смутное время Ипатьевский монастырь служил военной базой для сторонников “тушинского вора”. В 1609 г. во время его осады отрядами костромского и ярославского ополчения под командой воеводы Д. Жеребцова часть южной стены была разрушена. Дальнейшая история монастыря была связана с именем Романовых. В 1613 г. за стенами монастыря скрывался от поляков будущий царь Михаил Федорович, именно сюда пришло посольство от земского собора с просьбой, чтобы он “умилился над остатком много расхищенного от разпленения сыроядцев православного христианства Российского царства, не презирал бы народного слезного рыдания и, по избрании всех чинов людей, пожелал бы ехать на свой царский престол в Москву и своим благородием подал бы избаву от всех находящих бед и скорбей”. Роль монастыря в воцарении Романовых предопределила внимание к обители со стороны правящей династии, считавшей его фамильной святыней. Монастырь получил царские льготы и на протяжении XVII в. субсидировался из царской казны.

В 1621-1625 гг. артелью московского городового мастера Ивана Неверова его стены и башни были усилены и надстроены до 11 метров в высоту. В 1640-е гг. территория обители была значительно расширена к западу, и в 1642-1645 гг. на средства, присланные царем Михаилом Федоровичем, вокруг прирезанного участка были возведены стены Нового города с двумя угловыми башнями и одной проездной. Последняя, завершенная шатром, крытым поливной черепицей, получила название Зеленой. Строительство под руководством старца Иосифа вела артель каменщиков Андрея Кузнеца из подмонастырской Богословской слободы. При сооружении Нового города проездная воротная башня в западной стене Старого города была разобрана. Одновременно продолжалось строительство и на старой территории: у северной и восточной стен появились два жилых корпуса — соответственно 1-е настоятельские и казначейские кельи, вошедшие впоследствии в состав Архиерейского корпуса, а к старой звоннице в 1646 г. была пристроена колокольня, заказанная А.Н. Годуновым “в вечный поминок по своей душе и по родителем своим”.

В 1649 г. старый Троицкий собор был разрушен взрывом пороха, хранившегося в его подклете. На его месте в 1650-1652 гг. был сооружен новый, ныне существующий, с приделами Филиппа Митрополита и Великомученика Ипатия. В последней четверти XVII в. с юго-востока к храму был пристроен придел Михаила Малеина. Во второй половине XVII в. к жилым постройкам монастыря добавились 2-е и 3-и настоятельские кельи (ныне в составе северного крыла Архиерейского корпуса). В 1672-1673 гг. на территории Нового города артелью “подмастерья” Лифана Иванова возведена маленькая одноглавая церковь Иоанна Златоуста с больничными кельями при ней. В петровское время монастырь потерял многие свои льготы, часть колоколов была снята со звонницы для переплавки на пушки, существенно сократилась и строительная деятельность на его территории. Все работы этого времени в монастыре относятся к 1690-м гг. В это время 1-е настоятельские кельи были надстроены третьим этажом (строитель — мастер каменных дел, крепостной Ипатьевского монастыря Г.Л. Мазухин), а шатровые завершения надвратных церквей Ирины и Федора Стратилата заменены ярусными типа “восьмерик на четверике”, характерными для нарышкинского барокко; одновременно храмы были переосвящены во имя Петра и Павла. После периода экономического упадка в 1730-е гг. в монастыре возобновляется активная строительная деятельность. Первыми были выстроены экономские кельи к югу от Святых ворот Старого города (вошли в состав Архиерейского корпуса), а над погребами годуновского времени, вытянутыми вдоль западной стены Старого города поднялся этаж сушилен. В середине XVIII в. братские кельи у северной стены были надстроены вторым этажом с наружными деревянными галереями и лестничными всходами, настоятельские кельи, также получившие еще один этаж (деревянный), приспособили под Архиерейский дом — резиденцию архиепископа учрежденной в 1744 г. Костромской епархии (вошел в состав Архиерейского корпуса), а в бывших больничных кельях в Новом городе, полностью перестроенных в 1721-1722 гг. и использовавшихся как вотчинная контора, разместилась епархиальная консистория.

В 1760-1764 гг. старая обветшавшая монастырская трапезная 1559 г. с церковью Рождества Богородицы была разобрана, и на ее месте была возведена новая каменная теплая церковь. Одновременно со строительством новых зданий в 1742-1744 гг. по проекту архитектора И.Ф. Мичурина были отремонтированы почти все монастырские постройки. Возможно, именно в этот период для защиты от половодья, несколько раз наносившего существенный урон монастырю, вдоль берега был устроен деревянный “обруб” с “тарасами” (деревянными стенками, заполненными землей), а за ним тын из вертикально поставленных бревен. В 1777 г. для удобства связи Архиерейского дома с Троицким собором по проекту С.А. Воротилова сооружены каменные арочные переходы, отделившие территорию небольшого архимандритского дворика перед корпусом от монастырского кладбища, находившегося в юго-восточном углу монастыря. К приезду в Кострому Екатерины II, предпринявшей в 1767 г. путешествие по Волге, в средней части северной стены Старого города на месте прежних ворот артелью каменщиков из с. Малое Яковлевское во главе с Яковом Корытовым были сооружены парадные Екатерининские ворота в стиле барокко. При их строительстве была разобрана западная часть 1-х настоятельских келий, ранее примыкавших к братскому корпусу.

В 1819-1822 гг. губернский архитектор Н.И. Метлин перестроил Архиерейский корпус, придав ему облик классицистического здания, с центральным ризалитом, отмеченным десятиколонным тосканским портиком и треугольным фронтоном в завершении. В начале XIX в. между стенами монастыря и обрубом был разбит сад. В 1834 г. посетивший Кострому Николай I распорядился вернуть монастырским постройкам “древний вид”, что повлекло за собой длительный период перестроек в русском стиле, под которыми понимали “реставрацию” старых сооружений. Руководителем работ был назначен К.А. Тон, в соответствии с программой которого, утвержденной в 1831 г., были предусмотрены укрепление монастырских стен и “реставрация” жилых и культовых построек. В 1836 г. центральная часть Архиерейского корпуса с портиком и остатками Святых ворот была разобрана, и на их месте по проекту губернского архитектора Ф.И. Уткина закладываются новые Святые ворота с надвратной церковью. В 1841 г. при возведении сводов нового храма его стены обрушились, после чего сделаны новые фундаменты, на которых в 1852-1863 гг. по проекту К.А. Тона и губернского архитектора Н.П. Григорьева была возведена новая надвратная церковь Хрисанфа и Дарьи в память победы Александра I над Наполеоном. Весь Архиерейский корпус был перестроен Тоном в “русском духе”. Им же более чем вдвое был расширен “свечной корпус”, вытянутый вдоль южного прясла стены Старого города, и фактически заново выстроена теплая церковь Рождества Богородицы, а старый деревянный “обруб” заменен каменным. В середине XIX в. архитектор составляет проект перестройки небольшого келарского корпуса, вытянутого вдоль западной стены Старого города (севернее погребов), в котором в 1613 г., по преданию, жил Михаил Романов, в “палаты бояр Романовых”. Здание, решенное “в древнем стиле” получило парадное каменное крыльцо, его фасады были раскрашены “в шахмат”, а кровлю украсил двуглавый орел.

В 1860-е гг. из-за плохого состояния конструкций архитектором Ф.Ф. Рихтером была проведена новая “реставрация” палат, также смешавшая древние части здания с позднейшими пристройками. В эти же годы были расписаны наружные стены колокольни. В 1875 г. двухэтажное здание консистории в Новом городе, утратившее к этому времени связанную с ним церковь Иоанна Златоуста (разобрана по ветхости в 1808 г.) было приспособлено под богадельню для лиц духовного звания.

Первая научная реставрация памятников монастыря была предпринята в 1911-1913 гг.: под руководством академика П.П. Покрышкина и архитектора-художника Д.В. Милеева были осуществлены восстановительные работы по Троицкому собору и звоннице. Монастырь сохранил к настоящему времени свои основные постройки, лишь церковь Рождества Богородицы разобрана в 1920-е гг. Однако многие здания в послереволюционные годы были перепланированы и приспособлены под жилые квартиры. В 1956 году архитектурный ансамбль Ипатьевского монастыря стал музеем-заповедником. Реставрационными работами 1960-1970-х гг. ансамблю монастыря возвращен облик XVI-XVII вв. с сохранением отдельных изменений, произошедших в XVIII-XIX вв. Работы проводились КСНРПМ под руководством К.Г. Тороп, Л.С. Васильева, В.С. Шапошникова и др.

Территория монастыря вытянута с востока, от берега р. Костромы, на запад. Она состоит из двух участков. Старый город — первоначальная территория монастыря, лежащая ближе к реке — имеет форму неправильного пятиугольника, огражденного каменными стенами с круглыми башнями на углах. В его композиции центральное место занимает монументальный пятиглавый Троицкий собор, стоящий в юго-восточной части обширной площади, к западу от него расположена звонница с колокольней. Многочисленные жилые и служебные корпуса Старого города, в основном двухэтажные, стоят по периметру территории. Наиболее монументален Г-образный Архиерейский корпус, определяющий панораму монастыря из-за реки. Его основное крыло, с шатром над повышенной центральной частью (церковь Хрисанфа и Дарьи), вытянуто вдоль берега, а второе, более короткое, идет в глубь участка параллельно северному пряслу стены. Между этой частью здания и стеной у угловой Пороховой башни образован небольшой внутренний двор — так называемое засенье. Проход, ведущий от Екатерининских ворот, расположенных в средней части северной стены, отделяет Архиерейский корпус от братских келий, также имеющих засенье — дворик у северо-западной Кузнечной башни. Вдоль западной стены Старого города располагаются келарский корпус (“палаты бояр Романовых”), примыкающий к братским кельям, и так называемый корпус “над погребами”. Между ними находится арочный проход на территорию Нового города.

В юго-западной части старой части монастыря, где располагался “черный” (хозяйственный) двор, стоит “Свечной корпус”. У его западного торца находится Квасная башня. Южное прясло стены, тянущееся от нее до юго-восточной Водяной башни, имеет в средней части перелом, отмеченный квадратной Воскобойной башней с воротами, ведущими в архиерейский сад, расположенный между стеной и обрубом, вытянутым вдоль восточной и южной стен монастыря.

Территория Нового города имеет почти правильную прямоугольную форму плана. Посередине западного прясла стены, фланкированного круглыми угловыми башнями, расположена проездная Зеленая башня, завершенная шатром. Вдоль северной стены неподалеку от Кузнечной башни стоит здание богадельни. До 2002 г. на территории Нового города распологалась также перевезенная в Кострому в 1950-х гг. и входившая в экспозицию Музея народной архитектуры и быта деревянная Спасская церковь из с. Спас-Вежи (см. Музей народной архитектуры и быта). С востока и юга параллельно стенам монастыря идет невысокая каменная стенка “обруба”. Все монастырские постройки выполнены из кирпича и покрыты известковой обмазкой, лишь Екатерининские ворота и келарский корпус (палаты Романовых) оштукатурены, а последний расписан масляными красками.

Троицкий собор — выдающийся памятник древнерусского культового зодчества, сохранивший комплекс настенных росписей XVII в., уникальный по богатству сюжетных изображений и качеству исполнения, и великолепный иконостас середины XVIII в. в стиле нарышкинского барокко. Образцом для храма послужил Успенский собор в Ярославле. Крупный четырехстолпный трехапсидный храм с позакомарным покрытием завершен пятью чешуйчатыми луковичными главами на световых барабанах. Поднятый на мощном подклете, он с трех сторон окружен двухъярусными галереями. В торце южной галереи расположен придел Михаила Малеина, не имеющий алтарного выступа. Его компактный объем крыт на восемь скатов (с пологими фронтонами по всем фасадам) и увенчан чешуйчатой луковичной главкой на глухом барабане. К северо-западному углу галереи пристроено крыльцо-рундук, завершенное шатром. Юго-западным углом галерея прежде соединялась с теплым собором Рождества Богородицы. Фасадный декор собора характерен для зодчества середины XVII столетия. Наружное убранство основного четверика довольно сдержанно. Его стены расчленены гладкими лопатками на три прясла. Многообломный карниз, раскрепованный над лопатками, отрезает пологие дуги закомар, профилированные архивольты которых опираются на импосты. Узкие арочные окна (на западном фасаде по одному в каждом прясле, на боковых — в более свободном ритме) не имеют наличников и помещены в глубокие амбразуры. Лишь на северном фасаде, обращенном к главному входу в монастырь и трактованном как главный, оконные проемы включены в композицию аркатурно-колончатого пояса, украшающего стену. Аналогичные килевидные арочки из валиков, опирающиеся на колонки с перетяжками, декорируют барабаны глав. Полукружья пониженных апсид разделены гранеными трехчетвертными колонками. Наиболее ярким элементом в декоративном убранстве алтарной части храма, композиционно объединенной с приделом Михаила Малеина, является венчающий карниз. Он усложнен полосами килевидных арочек, язычков и маленьких прямоугольных нишек. В нижней части стен ему вторят сочно прорисованные обломы профилированного цоколя и тяги, отделяющей подклет от основного объема. Окна апсид обрамлены перспективными наличниками с килевидным обводом по контуру. Окна придела лишены каких-либо обрамлений, за исключением окошка второго света на южном фасаде, врезанного в карниз и завершенного килевидным архивольтом. В противоположность скупому убранству стен основного объема, декор галерей подчеркнуто наряден. В основании стен проходит профилированный цоколь, ярусы разделены широким поясом с ширинками. Аналогичные ширинки украшают также лопатки, разделяющие стену на равномерные прясла, в каждом из которых помещено по окну, небольшому арочному, без обрамлений, в подклете и крупному, в перспективном килевидном наличнике — в основном этаже. Особое внимание уделено декору галереи на главном северном фасаде: детали убранства — ширинки, оконные наличники и карнизы — дополнены здесь белокаменной резьбой (различной формы розетки, полосы бусин и резных жгутов), создающей живописную игру светотени на плоскости стен. Вид парадного крыльца с рундуком — на правом фланге северного фасада — типичен для построек XVII в.: четыре декорированных столба с мощными кубышками несут висячие арки с гирьками. Над каждым из проемов помещен прямоугольный киот для иконы. В основании венчающего сооружение восьмигранного шатра — цепочка мелких килевидных кокошников. Высокий лестничный всход покоится на ползучих арках.

В высоком просторном интерьере храма четыре стройных широко расставленных столба (восточные скрыты иконостасом) несут подпружные арки, на которые опираются барабаны глав и своды в рукавах креста (крестовый с запада и коробовые с распалубками с севера и юга). Для опоры светового кольца центрального барабана в поперечном направлении устроены дополнительные повышенные подпружные арки. Система повышающихся арок применена также и для опоры малых глав. В углах подкупольных квадратов — сферические паруса. Местным конструктивным приемом можно считать устройство арочных перемычек между восточной парой столбов и стенами. Размещенные на разной высоте, они придавали жесткость перекрытиям алтарной части храма и служили алтарной преградой для крепления первоначального тяблового иконостаса. Алтарь, жертвенник и дьяконник перекрыты коробовыми сводами с конхами, галерея — коробовым сводом с распалубками, а придел Михаила Малеина имеет сомкнутый свод. Три арочных входа в храм с галерей обрамлены прекрасными белокаменными перспективными порталами. Их колонки, перебитые резными дыньками, на высоких профилированных базах и с карнизиками-капителями, поддерживают архивольты, коробовый на южном портале и килевидные на остальных. Аналогичную последним форму имеет портал ризницы, расположенной в юго-западной части галереи. Все порталы, кроме южного, украшены травной росписью. Более скромен перспективный килевидный портал придела. Роспись в соборе была начата на западной галерее вскоре после окончания строительства. В летний сезон 1654 г. успели написать фигуры архангелов по сторонам портала, в простенках — Страшный суд, Видения Иоанна Лествичника и Евлогия и композиции в люнетах над ними: Троица ветхозаветная, Сошествие во ад.

Начавшаяся моровая язва прервала работы, к ним вернулись только через 30 лет. В 1684 г. артель знаменитого костромского знаменщика Гурия Никитина расписала четверик собора. На северной стене, слева от двери, в орнаментальном клейме сохранился перечень имен всех, кто принимал участие в этой работе: Гурий Никитин, Сила Савин, Василий Осипов, Василий Козмин, Артемий Тимофеев, Петр Аверкиев, Григорий Григорьев, Марк Назарьев, Василий Миронов, Фома Ермилов, Филипп Андриянов, Егорий Карпов, Макарей Иванов, Василий Васильев, Лука Марков, Гавриил Семенов, Василий Никитин, Федор Логинов, Федор Липин.

Роспись покрывает своды, барабаны глав, скосы окон, дверей, стены. Красота, совершенство композиционного построения, гармония цвета и изящество орнаментального декора придают интерьеру собора праздничность и торжественность. Это произведение гениального мастера, созданное в период творческой зрелости. В нем наиболее ярко выразились особенности стиля костромской школы монументальной живописи XVII в. Тематика стенописи отличается исключительной цельностью, ясностью. В центральном куполе храма — Отечество, в остальных — Богоматерь Знамение, Иоанн Предтеча, Христос Эммануил, Ангел благое молчание. В барабанах — архангелы, пророки, праотцы; на сводах — Благовещение, Рождество Христово, Богоявление, Преображение и Вознесение. На столбах в четыре яруса попарно в рост изображены святые, воины-мученики, князья, первые цари династии Романовых. Стены по горизонтали разделены на пять ярусов, не считая люнетов. Сюжетный рассказ начинается с южной стены и опоясывает все три стены, прерываясь иконостасом на восточной стене. Первый ярус сверху посвящен деяниям Троицы, его завершают сюжеты “Видение Иаковом Лествицы” и “Видение Неопалимой купины Моисеем”. Второй цикл рассказывает о земной жизни Христа, начиная с призвания апостолов: чудеса исцелений, проповеди, притчи. Третий ярус — Страсти Христовы, начиная с Тайной вечери и заканчивая Воскресением Христа. Заключительный сюжетный цикл — Деяния апостолов: ученики Христа вместе с Богоматерью на молитве, апостолы крестят народ, исцеляют больных, проповедуют, испытывают страдания. Завершает цикл деяний апостолов ряд сюжетов на тему “Песни песней”. Между сюжетными ярусами и орнаментальным поясом идет надпись вязью, датирующую роспись и своего рода завещание мастера, оставившего “… изографное воображение в духовное наслаждение в вечные веки …”. Алтарные апсиды также сплошь расписаны: в конхе центральной апсиды — “О Тебе радуется”, над ней на стене — Распятие, в жертвеннике — жертвенный агнец и София — Премудрость Божия. В дьяконнике был придел во имя апостола Филиппа и святого Ипатия, сцены их жития составляют основу росписи этой апсиды. Кроме того на стенах алтаря множество отдельных фигур святых и евангельские сцены. Особое внимание в стенописи уделено сюжетам, раскрывающим идею троичности, включая изображение Первого Вселенского собора, утвердившего догмат о Троице и выдвинувшего епископа Ипатия в число самых ревностных сторонников чистоты вероучения. Гений Гурия Никитина вместил в росписи Троицкого собора многовековой опыт русской фрески, по-своему переработав образы западноевропейского искусства (гравюр Библии Пискатора), внес в образы эмоциональную остроту характеристик, исключительную жизненность. Г. Никитин делает сопричастными евангельской истории своих соотечественников, помещая, например, рядом с апостолами в условно античных одеждах нищего в посконной рубахе и лаптях. Многие сцены росписей происходят внутри палат, архитектура которых поражает пышностью и разнообразием декора. Зелень пейзажа, расцвеченная пышными цветами и зрелыми плодами, объединяет различные сюжеты росписи.

Стенопись Троицкого собора неоднократно реставрировалась в XVIII-XIX вв., наиболее значительный объем реставрационных работ был выполнен в 1912 г. к 300-летнему юбилею Дома Романовых. Специальная строительная комиссия от Императорской Археологической комиссии наблюдала за проведением работ по реставрации стенописи. Впервые была произведена фотофиксация состояния росписи до начала работ, в процессе и после. К реставрации были привлечены художники Общества воспомоществования художникам, чтобы избежать правок и записей. На западной и северной галереях собора, по сводам и в простенках росписи впервые выполнены художниками-палешанами артели Н. Сафонова по программе, предложенной Археологической комиссией. Это копии росписей галерей ярославских храмов: на сводах — из церкви Ильи Пророка, на простенках между окон — из церкви Иоанна Предтечи, на скосах окон — из церкви Николы Мокрого. По собственным рисункам палешане написали лишь несколько изображений богородичных икон и Христа Вседержителя, они же по старой графье возобновили наружные росписи в закомарах и в аркатурном поясе на северном фасаде собора.

После начала планомерных реставрационных работ в Ипатьевском монастыре, ставшем музеем-заповедником, приступили в том числе к исследованию и подготовке к реставрации стенописи. Первые пробные раскрытия, укрепление красочного слоя выполняли московские реставраторы ГЦХРМ им. Грабаря под руководством кандидата искусствоведения В.Г. Брюсовой. Она провела архивные изыскания по истории Ипатьевского монастыря, стенописей собора и костромским изографам XVII в. В 1961 г. к реставрации стенописи Троицкого собора были привлечены ученые и реставраторы Лаборатории монументальной живописи Академии архитектуры УССР (руководитель Л.П. Калениченко). Реставрационные работы вели художники костромской реставрационной мастерской: А.М. Малафеев, Е.В. Ильвес, Г.Б. Губочкин, Е.И. Марев, Е.В. Рыбцов, В.Т. Андреев, искусствоведы: А.В. Кильдышев, Е.В. Кудряшов. В 1972 г. закончили реставрацию в четверике, в 1979 — в алтаре и галереях.

В 1984 был комплексно реставрирован иконостас: 43 иконы середины XVII в., 25 — 1757 г., 2 — 1912 г. Разновременность икон является следствием реконструкции иконостаса в 1756-1757 гг., когда скромный тябловый иконостас 1652 г. был заменен роскошным, резным, позолоченным. При этом количество икон в рядах уменьшилось с 21 до 15, между иконами встали крупные колонки в виде вьющейся лозы с тучными гроздьями винограда. Завитки побегов и листьев аканта покрывают все архитектурные детали иконостаса. Блеск позолоты и ярко оранжевый фон “тела” иконостаса дополняют праздничный ансамбль росписи стен. Иконостасную резьбу и позолоту выполнила артель большесольских резчиков под руководством Макара Быкова и Петра Золотарева. Полукружья арок праотеческого ряда скрыли многолопастное навершие икон праотцев, над которыми изначально крепились “херувимы и серафимы резные писаны золотом и серебром”. Деисусный чин включает иконы патрональных святых монастыря: апостол Филипп и святой Ипатий. Пять центральных икон деисуса, по предположению В.Г. Брюсовой, исполнены известным костромским знаменщиком В.И. Запокровским. В пророческом и праотеческом рядах еще две группы икон разных по стилю письма. Иконы праздничного и местного рядов “писаны в 1757 году” (надпись на иконе Воскресение Христово). Стилистический анализ позволяет считать их работой костромского иконописца Василия Никитина Вощина (1691-?), возможно с сыном Яковом. Вместо иконы Тихвинской Богоматери с пядничными образами XVI в. в начале 1970-х гг. установлена икона Казанской Богоматери с чудесами образа XVIII века из собрания музея-заповедника. При реставрационных работах 1912 г. разбирали и промывали резьбу, укрепляли позолоту, на иконах вновь вызолотили фоны, прописали пробела, орнаменты, тогда же написали заново иконы Отечество и пророк Иоиль. Работы вела фирма Дикарева и Чирикова. В 1970-е гг. укрепление позолоты, восполнение утрат резного декора выполнено резчиками КСНРПМ. Металлические кованые кронштейны для лампад в виде цветущего побега, установленные над карнизом местного ряда, воссозданы по фрагментам кузнецами В. Гайдаевым и В. Квасниковым. Западные, северные и южные порталы собора украшают уникальные двустворчатые врата XVI в., выполненные в редкой технике золотой наводки по красной меди. Это вклад Д.И. Годунова в собор 1559 г., их выполнили мастера Оружейной палаты по образцу дверей Благовещенского собора Московского Кремля.

Программа троицких врат несет тайнопись алхимической премудрости превращения веществ. Изображения античных философов и комедиографов, божеств и пророчиц является свидетельством сложности духовной жизни русского общества XVI века, включенности русских мастеров-ювелиров в мировой процесс накопления знаний. После взрыва собора в 1649 г. врата были “совсем переломаны”, пластины сняли с деревянной основы и смонтировали на кованый металл. Реставраторы бригады А.М. Малафеева удалили напластования потемневшей олифы с южных и западных врат, северные еще не расчищены. Паникадило и иконостасы в приделах не сохранились.

В низком сумрачном подклете собора основное пространство перекрыто двумя поперечными коробовыми сводами с распалубками, опирающимися на два мощных квадратных в сечении столба, в апсидах — конхи, в галереях — коробовые своды с распалубками, придел имеет коробовый свод. В подклете, кроме кладовых, находились усыпальницы: под западной галереей — усыпальница рода Годуновых, где похоронены отец и мать Бориса Годунова, а под приделом Михаила Малеина — усыпальница высшего духовенства.

Звонница — высотная доминанта монастырского комплекса. Оригинальное по своему облику сооружение, отражающее архитектурную стилистику двух эпох — рубежа XVI-XVII в. и середины XVII в. — в наибольшей степени сохранило черты раннего “годуновского” этапа строительства монастыря. В XVII в. на звоннице и колокольне было 19 колоколов, самый крупный из которых (вклад бояр А.Н. Годунова и В.И. Стрешнева), в 600 пудов, был отлит в 1647 г. государевым мастером Данилой Матвеевым. В 1649 г. в южном пролете звонницы были установлены часы. Композиция памятника строится из двух разновременных частей, каждая из которых имеет собственную ритмику и систему декоративного убранства фасадов. Звонница 1604 г. представляет собой продолговатый объем, вытянутый по оси север-юг. Он завершен уплощенной тесовой кровлей, сменившей первоначальное завершение тремя шатрами. Объем расчленен профилированными карнизами на три яруса, неравные по высоте (верхний более низкий). Стены двух верхних ярусов прорезаны тремя сквозными арками (южный пролет во втором ярусе был заложен во время ремонта в 1758-1760 гг.). Конструкция звонницы была приспособлена для звона с земли, а не с площадок на ярусах. О сквозных арочных проемах, существовавших и в нижнем ярусе и заложенных в те же годы, напоминают выявленные профилировкой полуциркульные архивольты и три горизонтальные прерывающиеся полочки, как бы определяющие местоположение опор.

С юга (со стороны собора) к звоннице примыкает двухъярусная арочная галерея в русском стиле с широкой лестницей посередине. Пристроенная в 1852 г. по проекту арх. Н.А. Попова, она сменила первоначальную деревянную площадку, на которой размещались звонари. Фасадные плоскости галереи декорированы кубышками (в нижнем ярусе), филенчатыми лопатками, валиковыми архивольтами и карнизами с поребриком (во втором ярусе); живописность силуэту придают килевидные кокошнички по оси лопаток и над аркой центрального входа. Южная торцовая стена звонницы укреплена контрфорсом. Внутри пространство нижнего яруса разделено на два этажа, в каждом из которых находятся по три небольших складских помещения, перекрытых коробовыми сводами.

Колокольня 1646 г., примыкающая к северному торцу звонницы, имеет вид четырехъярусной башни, на которую водружен восьмигранный шатер, крытый зеленой поливной черепицей и увенчанный маленькой главкой. Трапециевидная в плане, она значительно шире звонницы, что позволяет ей активно влиять на объемную композицию всего сооружения. Нижний ярус колокольни прорезан крупной проездной аркой, верхний — арками звона (по одной на грань), колокола помещены также в открытом арочном основании шатра. Высокий профилированный цоколь звонницы имеет значительное расширение книзу, зрительно утяжеляя основание сооружения. Границы ярусов фиксированы многообломными карнизами, между 3-м и 4-м (в основании арок звона) дополненными широким поясом, декорированным ширинками. Углы объема в нижнем ярусе подчеркнуты блоками руста, а в верхних — сдвоенными полуколоннами. Аналогичные полуколонны помещены также по центрам верхних ярусов. Глухие плоскости стен в средних ярусах прорезаны сближенными между собой окнами: в 3-м — обращенными в сторону собора и заключенными в нарядные колончатые наличники с килевидными фронтонами, во 2-м ярусе — небольшими арочными, без наличников, выходящими на противоположный фасад. Этими проемами освещаются небольшие помещения с выходами на звонницу, перекрытые коробовым сводом. Оригинальной конструктивной особенностью колокольни является наличие в толще стены вертикальной шахты с отдельным входом с запада — по разным версиям, это пространство предназначалось для часовых гирь или веревок, раскачивающих язык большого колокола.

Архиерейский корпус с церковью Хрисанфа и Дарьи — крупнейшее жилое здание монастыря со сложной строительной историей, включившее в себя сооружения конца XVI-XVII вв. и сохранившее в своем облике черты позднейших перестроек XVIII и XIX вв. в формах классицизма и русского стиля. Монументальный объем здания играет активную роль в формировании панорамы монастыря с реки. Основу Г-образного плана сооружения составляют примыкающие друг к другу под прямым углом разные по назначению корпуса конца XVI — середины XIX вв., что объясняет разностилье фасадного декора, выявленного реставрацией. Более короткое крыло, вытянутое от Екатерининских ворот параллельно северному пряслу крепостной стены, образовано из настоятельского корпуса, строившегося в несколько этапов в течение XVII в. Протяженное восточное, частично слившееся с пряслом стены крыло включает вытянутые от Пороховой башни до Святых ворот казначейские кельи первой половины XVII в. с фрагментами здания конца XVI в., надвратную церковь Хрисанфа и Дарьи, возведенную в 1841-63 гг. по проекту К.А. Тона и Н.П. Григорьева, и экономские кельи, замкнувшие в 1730 г. фронт застройки с юга.

Объединение разновременных корпусов в одно здание началось в 1744 г. в связи с необходимостью создать резиденцию для первого костромского архиепископа Сильвестра Кулябки. Во время перестройки архиерейского дома Н.И. Метлиным (1820-1822 гг.) западная стена протяженного корпуса была перенесена вперед, образовав своеобразный футляр для первоначального фасада. Фасады северного крыла здания — бывшие настоятельские кельи — носят следы трех основных этапов его строительства. Самый ранний двухэтажный объем 1640-х гг. (1-е настоятельские кельи) в пять оконных осей, примыкающий к Екатерининским воротам, прорезан небольшими окнами, прямоугольными, со ступенчатыми перемычками в первом, и арочными, в колончатых наличниках с треугольными и килевидными фронтонами во втором этажах. В тимпан одного из них был вделан небольшой блок белого камня с рельефным изображением двуглавого орла. Профилированный междуэтажный карниз включает пояс поребрика. Две двухэтажные кельи (2-е и 3-и настоятельские), пристроенные в 1679-1680-м гг. и соединившие настоятельский корпус с казначейскими кельями, сохраняют тот же принцип декора, однако более крупные окна второго этажа имеют здесь более нарядные наличники, характерные для узорочья второй половины XVII в. — с набранными из мелких элементов боковинами и трехлопастными кокошниками в завершении (по мнению реставраторов, они были украшены полихромной травной росписью); более развит здесь и венчающий карниз. До 1819 г. на стыке настоятельского и казначейского корпусов сохранялось парадное наружное крыльцо со всходом на второй этаж. Третий этаж, надстроенный и продленный к востоку (над вторым этажом казначейских келий) Г.Л. Мазухиным в 1690-е гг., декорирован в стиле нарышкинского барокко: прямоугольные окна заключены в колончатые наличники с разорванными фронтонами-гребнями, границы объемов фиксированы полуколоннами, в завершении — широкий трехчастный карниз.

В конце XVII — первой половине XVIII вв. с пристройкой двух трехэтажных объемов в северо-западной части (поваренные сени) и в северо-восточном углу (подсобные помещения) выравнивается линия северного фасада корпуса со стороны засенья. Тогда же с этой стороны были возведены мощные контрфорсы. В отличие от главного, северный фасад предельно скуп по декору. Небольшие окна с коробовыми перемычками помещены в плоских прямоугольных нишах, над вторым и третьим этажом проходят профилированные карнизы. Легкий излом фасада на границе 2-х настоятельских келий и поваренных сеней фиксирован лопаткой. Особенностью внутренней структуры настоятельского корпуса является несовпадение капитальных стен в этажах, что отразилось в свободном ритме лопаток на фасадах — их оси по вертикали не совпадают. Планировка этажей образована сочетанием квадратных и прямоугольных помещений, перекрытых коробовыми и лотковыми сводами с распалубками, с небольшими коридорами и сенями, имеющими коробовые своды. В середине XVIII в. на первом этаже размещались кладовые, во втором — Монастырский приказ, а третий был занят покоями архимандрита. В 1760 г. в северо-восточной части третьего этажа была устроена домовая церковь Владимирской Богоматери — помещение с плоскими перекрытиями, обильно украшенное лепниной, рядом с ней разместились большая зала, архиерейская библиотека, двое сеней и другие помещения. В интерьере сохранились дверные порталы: дробно декорированные в формах узорочья — в одном из помещений второго этажа и колончатые, в стиле нарышкинского барокко — в третьем. Междуэтажная лестница в западной части корпуса, размещенная в центре крупных сводчатых помещений и поддерживаемая внизу двумя тосканскими колоннами, устроена во время реставрации 1960-1970-х гг. Обращенный во двор монастыря фасад восточного крыла Архиерейского корпуса, возведенный в 1820-е гг. Н.И. Метлиным и выдержанный в формах классицизма, скрывает за собой старые объемы казначейских и экономских келий. Этажи этого фасада разделены строгими тяжелыми кордонами. Окна двух нижних этажей, сегментные в первом и прямоугольные во втором, объединены высокими арочными нишами с небольшим замковым камнем в перемычке. Прямоугольные окна третьего, надстроенного Метлиным, заключены в рамочные наличники с выявленным подоконником на маленьких квадратных консольках. Часть Архиерейского корпуса к северу от Святых ворот — казначейские кельи — формировалась в несколько этапов, путем постепенного “приращения” объемов, пристраиваемых друг к другу, начиная от ворот к северу. Первой, вплотную к воротам, была возведена одноэтажная сводчатая палата, вскоре надстроенная вторым этажом, также перекрытым сводами. В начале XVII в. появилась вторая двухэтажная палата с килевидным порталом в нижнем этаже. В 1640-х гг., одновременно со строительством 1-х настоятельских келий, были возведены три двухэтажные кельи, объединенные общим фасадом и кровлей.

К концу XVII в. относится строительство подсобных помещений в северном торце и на левом (северном) фланге западного фасада. Главный фасад здания, скрытый за западной стеной Архиерейского корпуса 1820-х гг., полностью сохранил свой декор. Этажи разделены профилированной тягой. Стены нижнего, по-видимому, хозяйственного, прорезанные небольшими арочными окошками и дверными проемами, лишены декора. Исключение составляет перспективный килевидный портал в южной части здания, украшающий вход в палату начала XVII в. Декор второго этажа, наоборот, очень насыщен: “висячие” оконные наличники из валиков с перехватами, помещенные в крупные прямоугольные ниши, междуэтажные карнизы и различной формы ширинки. Арочный дверной проем обрамлен прямоугольным профилированным перспективным порталом. Фасад со стороны реки также в полной мере отражает разновременность постройки. Его правый фланг, примыкающий к Пороховой башне, в нижней части сохраняет пластику крепостной стены, включенной в фасадную плоскость с двурогими зубцами и щелевидными бойницами, третий этаж — торец настоятельских келий — декорирован аналогично дворовому фасаду в стиле нарышкинского барокко. Часть здания, примыкающая к Святым воротам, в нижних этажах, скрытых за крепостной стеной, сохраняет черты постройки середины XVII в. (горизонтальные тяги, ряд узких нишек на месте бойниц, над ними щелевидные окна в плоских рамочных наличниках). Прямоугольные окна третьего этажа, относящиеся ко времени перестройки 1820-х гг., в правой части аналогичны западному фасаду, в левой — окружены вдавленной рамкой. Внутри помещения казначейских келий по сторонам прямоугольных центральных сеней, крупное с юга и два небольших с севера, перекрыты коробовыми и лотковыми сводами с распалубками. В северной части здания вдоль крепостной стены проходит узкий сводчатый коридор (в этой части старое двухэтажное здание не примыкало к крепостной стене). Второй коридор образован в пространстве между первоначальной западной стеной и стеной 1822 г. Основной объем экономских келий — прямоугольное двухэтажное здание со скошенной южной стеной — возведен в конце 1730-х гг. В 1747 г., по распоряжению архиепископа Сильвестра Кулябки, он был надстроен деревянным этажом, соединенным деревянным переходом с северной галереей Троицкого собора (в 1777-1778 гг. этот переход был заменен каменным). При перестройке Архиерейского корпуса Метлиным деревянный этаж переведен в камень, а западная стена оказалась за новым фасадом. Во время строительства церкви Хрисанфа и Дарьи переход к собору был сломан. Первоначальный декор здания сохранился на восточном и южном торцовом фасадах: арочные окна с коробовой перемычкой заключены в прямоугольные рамочные наличники, в завершении второго этажа простой карниз, образованный нависанием рядов кирпича. Крупные прямоугольные окна третьего этажа имеют рамочные наличники с подоконниками на консольках. На западном фасаде три верхних арочных окна, примыкающих к Святым воротам, декорированы в русском стиле — с профилированными килевидными архивольтами, опирающимися на полуколонки. В двух нижних этажах, идентичных по планировке, два небольших сводчатых помещения в южном торце через промежуточные сени соединяются с более крупной квадратной палатой. Лестничный блок расположен в помещении, примыкающем к объему Святых ворот (первоначальная лестница не сохранилась). Вдоль западного фасада проходит широкий сводчатый коридор, во втором этаже имеющий выход на крыльцо с каменной лестницей, пристроенной в середине XIX в.

Церковь Хрисанфа и Дарьи, размещенная в центре восточного крыла Архиерейского корпуса, представляет собой бесстолпный храм, возведенный над аркой новых Святых ворот. Массивный четверик, возвышающийся над примыкающими к нему корпусами, увенчан двенадцатигранным шатром, завершенным луковичной главкой на глухом барабанчике. Фасадное убранство церкви, в котором элементы классицизма сочетаются с деталями, взятыми из арсенала древнерусского зодчества, характерно для раннего этапа русского стиля, свойственного творческому почерку К.А. Тона. Композиция восточного и западного фасадов идентична. Нижняя часть четверика, прорезанного крупной аркой, трактована как высокий цоколь, обработанный квадровым рустом. Угловые выступы служат опорой для сдвоенных трехчетвертных колонн, каннелированных в нижней части и завершенных коринфскими капителями, несущими трехчастный антаблемент. Широкий аттиковый ярус в завершении четверика декорирован ширинками. Перспективный портал, оформляющий проездную арку, украшен суховатой по исполнению белокаменной резьбой растительного характера. Три арочных окна над порталом заключены в колончатые наличники с килевидным профилированным архивольтом. По сторонам проездной арки на восточном фасаде, обращенном к реке, помещены крупные гипсовые горельефы с изображениями святых Хрисанфа и Дарьи. Фигуры в рост задрапированы в длинные одежды, струящиеся складки которых, создающие активную игру светотени, придают некоторую живость довольно сухому фасаду. Грани барабана в основании шатра, покоящегося на глухом основании, решены как глубокие арочные ниши, в которых через одну прорезаны крупные окна. Пилоны между арками подчеркнуты пучком из трех полуколонн, на которые опираются профилированные архивольты с едва намеченным килем и гурты на ребрах шатра. На фоне чешуйчатого металлического покрытия шатра активно выделяются ярусы ложных слухов, крупных круглых и миниатюрных вертикальных с лучковами перемычками. В интерьере храма четыре подпружные арки, примыкающие к стенам четверика, поддерживают профилированное опорное кольцо сужающегося к верху барабана с шестью ложными окнами с распалубками, врезающимися в купольный свод. В углах — сферические паруса. Полы храма набраны из мелкой цветной плитки. Ко входам в храм с севера и юга ведут чугунные лестницы с литыми балясинами в ограждении. Братские кельи — вторая по размеру жилая постройка монастыря, в архитектурных формах которой проявились черты двух этапов ее строительства. Здание вытянуто параллельно северному пряслу стены от Екатерининских ворот до западной границы Старого города, образуя с северной стороны небольшой внутренний дворик — засенье. Невысокий первый этаж из шести изолированных келий на несколько монахов с сенями при каждой был сооружен в конце XVI в. (сохранилось пять секций). В 1758-1759 гг. здание надстроили вторым этажом, окруженным деревянными галереями на столбах с наружными лестничными всходами (два с монастырской площади и пять — из засенья). В 1841 г. галереи были сняты, вместо наружных лестниц устроены внутренние каменные, оконные и дверные проемы расширены, а тесовая кровля была заменена железной.

Первоначальные формы зданию возвращены реставрацией 1962-1963 гг. Фрагмент деревянной галереи с лестницей воссоздан со стороны засенья. Прямоугольный в плане объем завершен вальмовой кровлей. Основу фасадной структуры составляют профилированные поэтажные карнизы и гладкие лопатки, членящие фасад в соответствии с внутренней планировкой здания на прясла, чередующиеся по величине: за более широкими, с тремя осями окон располагались кельи, за узкими — сени. Окна нижнего этажа, маленькие, с коробовой перемычкой, помещены в глубоких прямоугольных нишах со ступенчатым верхним краем, в прямоугольных нишах, более плоских, помещены также арочные дверные проемы. Более крупные окна второго этажа заключены в рамочные наличники с ушами и замками в вершине. Аналогичные обрамления имеют и двери, выводившие на галерею. Планировка первого этажа секционная — блок из кельи, перекрытой лотковыми сводами с распалубками над проемами, и “проходных” (имеющих выходы на оба фасада) сеней, крытых коробовым сводом. Помещения второго этажа, связанные анфиладой, имеют плоские перекрытия.

Келарский корпус (“палаты бояр Романовых”) — здание, возведенное в конце XVI — середине XVIII вв. и в наибольшей степени изменившее свой первоначальный облик во время “реставрации” середины XIX столетия. Памятник может служить примером донаучной стадии реставрации, понимаемой в середине прошлого века как ремонт со стилизацией древних форм на основе аналогий. Двухэтажный объем здания, знаменитого пребыванием в нем Михаила Федоровича Романова в 1613 г., возведен в два этапа: нижний этаж, выстроенный в 1586-1588 гг. первоначально использовался под братские кельи, а после надстройки его в XVII в. вторым этажом — как кельи келаря, а позже — наместника монастыря. В 1742 г. по смете, составленной И.Ф. Мичуриным, здание, в состав которого, кроме жилых помещений, входили кладовые и чуланы, имело деревянные сени со стороны стены и деревянное крыльцо со стороны монастырской площади. После пожара 1797 г. корпус подвергся значительному ремонту, после которого здесь временно разместилась духовная семинария. После посещения Ипатьевского монастыря Александром II в 1858 г. было решено “реставрировать” здание в духе XVII в. и придать ему вид “царских чертогов”. Образцом для перестройки корпуса послужили палаты Романовых в Москве на Варварке и терема Московского Кремля. При этих работах, окончательно завершенных Ф.Ф. Рихтером к 1863 г., была проведена перепланировка внутренних помещений, вместо деревянной лестницы, прижатой к восточному фасаду, возведена каменная “царская лестница”, тесовая кровля заменена высокой железной с ажурным гребнем поверху, а стены второго этажа снаружи расписаны масляными красками “в шахмат”. План здания близок прямоугольнику, но объем имеет легкое сужение к северу, а южная торцовая стена скошена. Со стороны засенья вдоль западного фасада проходит деревянная галерея на столбах. Шахматной раскраской покрыт не весь корпус, а три его прясла, равные по величине; небольшое прясло в одну ось, примыкающее к братским кельям, оставлено побеленным. Благодаря этому приему композиция главного фасада, обращенного к собору, приобретает симметричность. Центр его подчеркнут широкой лестницей, ведущей к двум аркам входов под бочковидным металлическим навесом. Ленте невысокого цоколя, ограниченного валиком, вторят горизонтали поэтажных карнизов (карниз первого этажа дополнен поребриком). Широкие гладкие лопатки фиксируют углы объема и места примыкания поперечных стен. Арочные нижние окна, как и окна братского корпуса, помещены в прямоугольных амбразурах со ступенчатым верхом, верхние заключены в рамочные наличники из валиков с треугольными фронтонами в завершении.

Внутренняя планировка корпуса относится к середине XIX в. Здание разделено на две “половины” (левая — Михаила Федоровича, правая — его матери Марфы Ивановны), с несколькими сводчатыми палатами в каждой. В жилые комнаты обоих этажей попадают из соседствующих между собой сеней, имевших выходы на противоположные фасады. Украшением интерьеров являются изразцовые печи: одна из них (в левой половине) облицована изразцами XVIII в, другие сделаны по рисункам Ф.Ф. Рихтера, им же выполнены рисунки для дверей и оконных ставен. Корпус “над погребами” — единственное из многочисленных построек “черного двора” полностью сохранившееся здание, характеризующее особенности хозяйственного строительства в монастыре XVI-XVIII вв. Три сводчатых подвала возведены в 1586-1593 гг., второй этаж, где располагались сушильни, надстроен в 1732 г. Архитектурные формы корпуса восстановлены при реставрации на XVIII в. Прямоугольный в плане объем, встроенный задней стеной в западное прясло стены Старого города, завершен вальмовой кровлей. Со стороны монастырской площади этажи разделены двухрядной пилой, аналогичный фриз проходит в завершении второго этажа. Широкие лопатки в соответствии с внутренними членениями делят главный фасад на три равных прясла, в каждом из которых расположены арочные проемы — дверной и оконный в первом этаже (в среднем прясле лишь входной проем) и два оконных во втором. Нижние из них лишены обрамлений, верхние окружены прямоугольной рамкой из валика с перехватами. Единственным украшением западного фасада, обращенного к Новому городу, является тонкий валик, разделяющий этажи, и пила в венчающем карнизе. Окна, расположенные лишь в верхнем этаже, помещены в глубоких двухступенчатых амбразурах. Со стороны западного, а также торцового южного фасадов устроены деревянные крытые лестницы на кирпичных столбах. Изолированные между собой погреба, заглубленные в землю на 3 м и облицованные булыжным камнем, перекрыты продольными коробовыми сводами. Помещения второго этажа — сушильни, — связанные между собой арочными проемами, имеют плоские перекрытия. Их стены оштукатурены и побелены.

“Свечной корпус” — здание, объединившее в своем объеме помещения жилого и хозяйственного назначения, подобно большинству монастырских построек, состоит из разновременных частей. Западная часть, “встроенная” в южное прясло стены, представляет собой одноэтажную поварню и двухэтажную кладовую, возведенные в конце XVI — начале XVII вв. Они входили в протяженный объем, тянувшийся до Воскобойной воротной башни и включавший различные службы (пивоварню, хлебопекарню, просфорню и др.). В восточной части этого объема первоначально располагалась келарская. В 1821 г., во время строительства Архиерейского корпуса, вся восточная часть здания была разобрана. В середине XIX в. на освободившемся участке, вплотную к сохранившемуся объему, по проекту К.А. Тона было построено двухэтажное здание, первый этаж которого использовался для свечного завода. В верхнем этаже вплоть до 1863 г. жили лица духовного звания. Реставрационными работами 1961-1965 гг. выявлены два основных этапа строительства корпуса — конец XVI в. (западная часть) и середина XIX в. (восточная часть). Двухэтажное здание, части которого смыкаются под тупым углом, крыто на два ската. Его старая половина прорезана арочными окнами без наличников, более высокими в первом и небольшими во втором этажах. Их оси не совпадают, верхние попарно сближены. Венчающий карниз образован нависающими рядами кирпича. Композиция восточной части главного фасада, декорированного в русском стиле, асимметрична и подчинена внутренней планировке. Своеобразный огрубленный четырехпилястровый портик смещен от центра вправо. В интерколумнии пилястр расположены три крупных арочных проема, украшенных порталами с килевидными архивольтами — проездной в центре и входные, с трехсторонними крыльцами, по бокам. Окна над ними акцентированы тянутыми арочными дугами. Оконные проемы, в первом этаже арочные, а во втором с лучковыми перемычками, подчеркнуты плоскими рамками. На восточном торцовом фасаде верхние окна декорированы килевидными архивольтами, опирающимися на полуколонки. В торцовой части старого объема расположена очень высокая двусветная одностолпная палата поварни, перекрытая системой крестовых сводов. Примыкающая к ней прямоугольная в плане кладовая, в которую попадали с заднего двора через маленькие узкие сводчатые сени, в первом этаже перекрыта коробовым сводом с распалубками. Помещения свечного завода, среди которых наиболее крупные расположены в восточном торце, имеют плоские перекрытия. Справа от проезда находится парадная чугунная лестница с фигурными перилами и орнаментированными ступенями.

Богадельня (консистория) — единственный монастырский корпус Нового города, в архитектуре которого определяющими являются формы барокко. Как и большинство построек монастыря, здание имеет сложную строительную историю: в 1672-1673 гг. выстроен одноэтажный объем для больничных келий с церковью при них, в 1721-1722 гг. он надстроен вторым этажом для размещения вотчинной конторы, а позже консистории, в 1760-е гг. из-за ветхости конструкций второй этаж заменен новым, в 1808 г. разобрана обветшавшая церковь, в 1841 г. к восточному торцу примкнул лестничный блок, в 1875 г. здание частично перепланировано в связи с переоборудованием его под богадельню. Прямоугольный в плане объем, усложненный выступом лестничной клетки на восточном фасаде, завершен вальмовой кровлей (над лестницей — кровля двускатная). Первоначально между задним северным фасадом и крепостной стеной существовало небольшое узкое засенье, с надстройкой второго, более широкого этажа превращенное в сводчатый коридор. Невысокому выступающему цоколю вторят горизонтали поэтажных профилированных карнизов (междуэтажный дополнен лентой бегунца). Углы фиксированы огибающими лопатками. Своеобразие фасадам придает свободный ритм лопаток и оконных проемов, самостоятельных в каждом этаже. Все окна (кроме проемов в пристройке) заключены в плоские рамочные наличники с ушами (верхние дополнены замками). Арочный вход в здание расположен в центре главного южного фасада. Планировка первого этажа определена двумя перпендикулярными сводчатыми коридорами: более узкий, ведущий от главного входа, делит пространство первого этажа на две части с парой сводчатых помещений слева и одним справа. Второй коридор — бывшее засенье — ведет к парадной чугунной лестнице. В верхнем этаже пять разных по площади помещений связаны круговым обходом.

Мемориальная колонна — типичный пример архитектуры малых форм в стиле классицизма. На четырехгранный постамент, завершенный карнизом, водружена гладкоствольная колонна, сужающаяся кверху, с условной капителью, завершенная металлическим шаром. Прежде в прямоугольных нишах пьедестала находились металлические доски с надписями в память посещения монастыря русскими самодержцами и членами царской фамилии, а также летопись важнейших событий в истории монастыря.

Стены и башни Старого города характерны для крепостного строительства Древней Руси XVI-XVII вв. Возведенные в 1586-1590 гг., они надстраивались и исправлялись в южной части в 1621-1625 гг., а в 1840 г. при ремонтных работах, проводившихся под руководством К.А. Тона, башни получили конусовидные завершения. Территория Старого города имеет план в форме неправильного пятиугольника, углы которого закреплены башнями. Четыре из них круглые (северо-восточная Пороховая, юго-восточная Водяная, юго-западная Квасная и северо-западная Кузнечная), а пятая, поставленная на изломе южного прясла стены, — квадратная проездная Воскобойная. Легкий изгиб южной стены между Воскобойной и Водяной башнями определен направлением пересохшей речки Игуменки, вдоль которой проходила стена. В средней части южного прясла стены расположены парадные Екатерининские ворота 1767 г. — главный въезд в монастырь. Стены, разделенные снаружи на ярусы узкими валиками, имеют два яруса небольших бойниц прямоугольной и арочной формы и завершены зубцами в виде ласточкиных хвостов. Со стороны монастыря в нижней части стен устроены арочные ниши, а по верху проходит деревянная галерея боевого хода с навесом на каменных столбах, соединяющаяся с башнями дверными проемами. По фортификационным правилам своего времени угловые башни — для лучшего обстрела местности — на 2/3 вынесены вперед по отношению к пряслам стены. Цилиндрические объемы угловых башен в верхней части несколько расширены, а Пороховая и Водяная, обращенные к реке, дополнены поясом нависающих машикулей с щелями-варницами. На уровне зубцов все башни прорезаны круглыми проемами бойниц для пушечного боя. Конусовидные металлические кровли с повалом украшены прапорами из просечного железа.

Внутри башни разделены деревянными настилами на несколько ярусов, связанных деревянными лестницами. Нижние ярусы использовались для хранения запасов оружия и провианта. Проездная Воскобойная башня, как и остальные монастырские ворота этого периода, первоначально имела снаружи дополнительное укрепление — захаб (коленчатый коридор перед въездом). Со стороны архиерейского сада она расчленена на три яруса: в нижнем находится широкая проездная арка, средний украшен крупной горизонтальной филенкой с арочным киотом для иконы в центре, верхний — глухой. С внутренней стороны над проездом ворот расположены два невысоких арочных окошка.

Северные Екатерининские ворота — нарядное и яркое по формам сооружение в стиле барокко. Они имеют вид коридора между северным крылом Архиерейского корпуса и братскими кельями, ориентированного на собор и звонницу и оформленного с внешней и внутренней стороны триумфальными арками. Арочные проходы соединяют “коридор” с засеньем примыкающих корпусов. Фасад, обращенный к Богословской слободе, увенчан высоким аттиком с лучковым завершением. В центре аттика помещена прямоугольная плоская ниша, фланкированная филенчатыми пилястрами с лепными гирляндами и волютами. Первоначально в ней размещалось живописное панно, изображавшее Екатерину II и Михаила Федоровича (аналогичное изображение украшало обратную сторону ворот). Профилированный карниз в основании аттика по оси арочного проезда отмечен лепным картушем с монограммой Екатерины II (прежде буквы монограммы были позолоченными на синем фоне).

По сторонам въездной арки поставлены две одинаковые квадратные в плане часовни с кровлями гуськового очертания, увенчанные крестами на маленьких четырехгранных барабанчиках. Арочные входы в них оформлены портиками из сдвоенных пилястр, несущих треугольный фронтон, наложенный на ступенчатый аттик. Со стороны монастырской площади Екатерининские ворота имеют вид пилона с проездной аркой, декорированного парными пилястрами, несущими лучковый фронтон с рельефным изображением “всевидящего ока” в тимпане.

Стены и башни Нового города, возведенные по образцу укреплений Старого города, демонстрируют тем не менее нарастание декоративного начала в русском крепостном строительстве середины XVII в. Сооруженные в 1642-1645 гг., они имеют более правильные очертания — прямоугольник с двумя круглыми угловыми башнями, юго-западной и северо-западной, и прямоугольной воротной — Зеленой — по центру западного прясла. Обе части территории монастыря соединяется арочными воротами, устроенными в западной стене Старого города на месте воротной башни. Еще одни ворота, пробитые в конце XVII в., расположены рядом со зданием богадельни. Стены, обработанные снаружи тремя полосами валика (в завершении цоколя, в центральной части и у основания зубцов), имеют дополнительный ярус подошвенного боя, устроенного в широких перспективных арочных нишах, членящих стену с внутренней стороны. Нижние бойницы, с горизонтальной перемычкой, образованной нависанием рядов кирпича, утоплены в глубоких амбразурах. По верху стен проходит крытая обходная галерея. Оформление стен угловых башен, выполненное по образцу башен Старого города, более декоративно — так, амбразуры в средней части и смотровые окна на уровне зубцов, имеют форму восьмигранных розеток, заключенных в круглую раму из валика, между машикулями и зубцами проходит пояс из двух полос валика, а профилировки в завершении зубцов имеют более сложные обломы.

Наиболее нарядна архитектура Зеленой башни, служившей главным въездом в монастырь со стороны московской дороги. Над основным четвериком, усложненном примыкающим с наружной стороны пониженным объемом захаба, возвышается шатровый восьмерик с открытыми арками, увенчанный крестом. По-видимому, башня служила одновременно смотровой вышкой и колокольней. Снаружи стены башни и захаба декорированы крупными квадратными филенками, напоминающими ширинки, два яруса окон-розеток заключены в круглые профилированные рамы, над разреженными машикулями — двухступенчатый карниз. Полуциркульные перемычки арок восьмерика, опирающиеся на профилированные импосты, подчеркнуты валиковым архивольтом. В основании шатра помещены треугольные кокошники. Внутри пространство башни разделено на четыре яруса: нижний, въездной, перекрыт коробовым сводом, верхние — деревянными настилами со связью деревянными лестницами.

Ворота между старой и новой частями монастыря имеют вид арки с пологой коробовой перемычкой, по оси которой над стеной возвышается щипцовый аттик, декорированный со стороны Старого города двумя ширинками. Арка северных ворот с внешней стороны акцентирована порталом, включающим профилированный архивольт, опирающийся на импосты и фланкированный вертикальными рядами ширинок, зрительно поддерживающих пологий треугольный фронтон.

Обруб, возведенный около 1837 г. во время ремонтных работ К.А. Тона вместо старого укрепления, — редкий по конструкции и фасадному декору памятник инженерно-оборонительного зодчества середины XIX в. Он представляет собой невысокую кирпичную стенку, обходящую территорию монастыря с востока и юга и мягко закругляющуюся на торцах — у Пороховой башни Старого и юго-западной башни Нового города. В основании стен — на уровне цоколя — проходит низкая сквозная аркада. Стена над ней расчленена плоскими выступами на прясла, декорированные прямоугольными вертикальными филенками. Рядом с башнями в торцовых скруглениях стены находятся арочные ворота, ведущие в архиерейский сад, сюда же ведут два узких прохода-калитки со стороны рек Костромы и Игуменки.

Архиерейский сад, разведенный между 1800 и 1811 гг., высажен на специально подготовленной высокой земляной платформе. Узкий, шириной не более 20 м, он отличался разнообразием деревьев и кустарников, в число которых входили пихты, кедры, плодовые деревья (яблони, груши, вишни) и кустарники (жасмин, орешник, акация и др.). Ряды деревьев, поддержанных в нижнем ярусе кустарниками, были высажены вдоль пешеходной аллеи, проходящей через весь сад. К настоящему времени сохранились лишь липы, лиственницы и дубы, растущие у стенки обруба, около Воскобойной башни сад заболочен.
Лит.: П. Подлипский. Описание Костромского Ипатьевского монастыря. М., 1832; Д. Жуков. Древности церквей и монастырей Костромской губернии // КГВ, 1842. № 32. Часть неофиц. С. 94-99; № 33. Часть неофиц. С. 100-105; Ипатьевский первоклассный монастырь // КГВ, 1847, № 3, часть неофиц. С. 6-8; М. Диев. Историческое описание Костромского Ипатьевского монастыря. М., 1858; Макарий, архим. Вклады Годуновых в Ипатьевском монастыре // Известия Имп. Археологического Общества. Т. III. Вып. 3. СПб., 1861. Стлб. 231-237; П. Островский. Историко-статистическое описание Костромского первоклассного кафедрального Ипатьевского монастыря. Кострома, 1870; Н. Покровский. Древности Костромского Ипатьевского монастыря // Вестник археологии и истории, издаваемый Археологическим институтом. Вып. IV. СПб., 1885. С. 1-34; А. Соловьев. История Костромской иерархии // КЕВ, 1887. №№ 2, 5, 6, 8. Часть неофиц. С. 32-38, 107-112, 149-169, 243-253; М.И. Соколов. Переписные книги Костромского Ипатьевского монастыря 1595 года. М., 1890; В.А. Самарянов. Палаты бояр Романовых, или Дворец царя Михаила Федоровича. Рязань, 1892. С. 77-80; С. Яцковская. Костромской монастырь, колыбель дома Романовых. М., 1896; С. Шумаков. Сотницы, грамоты и записи. Вып. 2. (Костромские сотницы 1560-1563 гг.). М., 1903. С.5; И. Баженов. Костромской Ипатьевский монастырь. Историко-археологический очерк. Кострома, 1909; В. и Г. Холмогоровы. Материалы для истории сел, церквей и владельцев Костромской губернии XV-XVIII вв. Вып. 5: Костромская и Плесская десятины. М., 1912. С. 161-162; В.К. и Г.К. Лукомские. Кострома. Исторический очерк. СПб., 1913. С.142-206; Троицкий собор в Ипатьевском монастыре. Ремонт 1911-1913 гг. Б.м., б.г.; С. Шумаков. Обзор грамот “Коллегии Экономии”. Вып. IV. М., 1917. С. 83; В.Н. Иванов и М.В. Фехнер. Кострома. М., 1955. С. 34-45; Н.П. Ерошин. Ипатьевский монастырь. Кострома, 1959; К.Г. Тороп. Ипатьевский монастырь. Ярославль, 1965; В.Г. Брюсова. Ипатьевский монастырь. Ярославль, 1968; В. Иванов. Кострома. М., 1970. С. 44-88; В.Н. Бочков и К.Г. Тороп. Кострома. Путеводитель. Ярославль, 1970. С. 58-95; Л.С. Васильев. Архиерейский корпус Ипатьевского монастыря. Исторический очерк // Краеведческие записки Костромского историко-архитектурного музея-заповедника. Вып. 1. Ярославль, 1973. С. 31-62; Е.В. Кудряшов. Архитектурные памятники Ипатьевского монастыря XVI-XVII вв. // Там же. С. 62-86; В. Иванов. Кострома. М., 1978. С. 52-114; М.Н. Белов, Е.В. Кудряшов, М.П. Магнитский, А.Н. Мазерина, В.С. Соболев. Кострома. Путеводитель. Ярославль. С. 144-158; И.М. Разумовская. Кострома. Л., 1989. С. 23-34, 66-72; Т.А. Славина. Константин Тон. Л., 1989. С.144-148. ГАКО, ф. 558, оп. 2, ед. хр. 133, 164; ф. 712, оп. 2, ед. хр. 3, 5, 17, 12, 293; ф. 132, оп.1, ед. хр. 4. ИИМК РАН, рукописный архив, натурные рисунки Н. и Г. Чернецовых, 1837 г. РГАДА, ф. 237, оп.1, ч.1, ед. хр. 3. РГИА, ф. 218, оп.4, ед. хр. 344; ф. 796, оп. 1, ед. хр. 209. Ярославский музей-заповедник, отд. графических фондов, Ар-617.

http://enckostr.ru/

Греков Алексей Федорович русский изобретатель первого фотоаппарата

КАК ЗЕМЛЕМЕР ИЗОБРЕЛ ФОТОАППАРАТ

grekov
Греков Алексей Федорович

История российской фотографии начинается с имени изобретателя и первого фотографа Алексея Федоровича Грекова, родившегося в 1800 г. в семье мелкопоместного дворянина Ярославской губернии. Любопытно, что первые свои опыты по «светописи» — так тогда в России предпочитали именовать фотографию — и свою первую книгу о металлографии он начал в Костроме. В 30-е годы прошлого века он служил в нашей губернии уездным землемером. Затем, близко познакомившись с типографским делом, гравер Греков участвует здесь в оборудовании губернском типографии.

Почти параллельно с известными французами Луи-Жан Дегером и Нисефором Ньепсе, нашедшими способ закрепления светового изображения на серебряной пластине 19 августа 1839 года (эта дата считается датой открытия фотографии), Алексей Греков весной 1840 года добивается путем многочисленных опытов еще более прочного изображения на более доступных «карточках» — из меди и латуни. В это время он работает уже в Москве помощником издателя «Московских ведомостей» в университетской типографии. Статьи о своих изысканиях он публикует в самых известных столичных журналах. Уже в 1840 году он впервые произвел удачные опыты по получению оттисков и на бумаге, о чем сообщил в Париж французским академикам. Таким образом, Алексей Греков стал первым в России, кто применил фотографию в полиграфии. Он изобрел первый фотоаппарат и написал пособие о том, как им пользоваться. А еще изобретателю удалось получить на бумаге первые фотопортреты, а к лету 1840 г. он даже открыл в Москве свой художественный кабинет, читай — фотосалон.

Но, увы, судьба к талантам в России чаще всего неблагосклонна. Труды Грекова, по достоинству не оцененные и при жизни, после его смерти в 50-е годы, в долгах и бедности, и вовсе были забыты.

публикации по истории и технике фотографии

Кострома. Золотое Кольцо России

Шоссе Ярославль – Кострома идет параллельно Волге, то приближаясь к ней, то отдаляясь. На берегу притока Волги – реки Туношны-расположилось одноименное старинное село – центральная усадьба многоотраслевого совхоза «Туношна» – родина художника И. П. Батюкова, ученика передвижника В. Е. Маковского. Многие полотна Батюкова находятся в Ярославском художественном музее.

Приблизительно на половине пути стоит отклониться от основного маршрута, чтобы посетить поселок Некрасовское (сюда ходит автобус из Ярославля).

Некрасовское, в прошлом Большие Соли, – древнее промышленное поселение на реке Солонице, неподалеку от ее впадения в Волгу. Характер промысла ясен из названия поселения и реки: здесь с древности добывали соль из воды соленых источников. Впервые Большие Соли („Соль Великая”) упоминаются в летописи под 1214 г., когда это важное в экономическом отношении поселение перешло в руки ростовского князя Константина Всеволодовича. В начале XVIII в. запасы соли начали иссякать, и древний промысел сошел на нет.

Большие Соли становятся почти исключительно ремесленным посадом. Ремесла здесь процветали и ранее. Еще в 1619 г. болынесоль- ские плотники рубили в Костроме деревянный Новый город. Славились и местные резчики по дереву. В 1756-1758 гг. здешняя артель под руководством Петра Золотарева и Макара Быкова выполнила великолепный иконостас для собора Ипатьевского монастыря в Костроме. Уроженцем Больших Солей был талантливый архитектор XVIII в., каменных дел мастер Степан Воротилов, проектировавший кремлевскую колокольню в Рязани и построивший Богоявленский собор и колокольню в Костроме. В своем селе Воротилов построил колокольню церкви Рождества Богородицы (до нашего времени колокольня эта не сохранилась).

Ремесленный характер Больших Солей отразился и на их облике: они больше напоминают пришедший в упадок городок, чем большое село (в XVIII в. на правах посада Большие Соли управлялись ратушей).

В Некрасовском сохранилось шесть памятников каменного зод-чества: церкви Рождества Богородицы (1696-1711 гг.), Воскресенская (1741 г.), Преображенская (1755 г.), Благовещенская (XVIII в.), Покровская (XVIII в.), Успенская (1825 г.).

Древнейшее здание – церковь Рождества Богородицы на правом берегу реки – построено на средства посадского человека Семена Борисова Мельникова. Фасады этой постройки богато декорированы. Внутри сохранились фрески, выполненные в начале XVIII в. ярославской артелью под руководством Федора Игнатьева.

Очень красива и пятиглавая Воскресенская церковь, стоящая на кладбище на правом берегу реки.

Ее архитектурный декор интересен соединением элементов стиля XVII в. с чертами барокко. Особенно хорошо это видно в завершении четверика, где традиционные кокошники уступили место при-чудливым картушам.

В интерьере зимней Успенской . церкви, построенной в стиле позднего классицизма, сохранились росписи местного уроженца художника Е. С. Сорокина.

В XIX в. трое уроженцев Больших Солей – братья Сорокины стали академиками живописи, получив образование в Петербурге в Академии художеств. Старший из них, Евграф, позднее преподавал в Московском училище живописи, Павел стал монументалистом и звание академика получил за росписи московского храма Христа Спасителя. Младший брат, Владимир, работал в технике мозаики.

Уроженцем Больших Солей был и известный певец В. И. Касторский, солист петербургского, а затем Ленинградского Мариинского театра, с успехом выступавший в нашей стране и за рубежом.

Большие Соли навещал по пути в Кострому Н. А. Некрасов. Где-то в окрестностях он поселил одного из своих литературных героев – старого Наума, так определив его местожительство: „вблизи – Бабайский монастырь, село Большие Соли. Недалеко и Кострома” («Горе старого Наума»).

В 1938 г. Большие Соли были переименованы в Некрасовское в честь великого русского поэта. Сейчас это центр большого сель-скохозяйственного района, распо-ложенного по обоим берегам Волги.

Ниже Некрасовского, на левом берегу Солоницы, при впадении ее в Волгу, разместились постройки бывшего Николо-Бабайского монастыря. Этот интересный архитектурный комплекс XVII-XIX вв. нуждается в изучении и реставрации. Сейчас здесь помещается детский санаторий.

На полпути от Малых Солей к Костроме расположено старинное село Левашово, над которым господствует громада Воскресенской церкви (1779 г.), по масштабам не уступающей городским соборам. Это один из поздних памятников костромской архитектурной школы. Он интересен инженерным решением интерьера: центральный купол опирается здесь не на четыре, а на два столпа.

История развития города

О дате основания Костромы, как и многих других русских городов, в сохранившихся источниках сведений нет. Русский историк XVIII в. В. Н. Татищев относил это событие к 1152 г. и связывал с градостроительной деятельностью князя Юрия Владимировича Долгорукого.

Город возник на землях угрофинского племени мерян, и память об этом сохранилась в его названии (Кострома – мерянское слово). На протяжении четырех столетий, до середины XVI в., Кострома оставалась единственной русской крепостью на низменном левом берегу Волги, не раз принимая на себя удары неприятеля. В древности центральная часть города располагалась выше по течению Волги, при впадении в нее реки Сулы, на нынешний холм кремль был перенесен лишь в начале XV в. Город был полностью деревянным, в центре кремля возвышался рубленый Федоровский собор.

Первое упоминание Костромы в летописи относится к 1213 г. и связано с тем, что во время междоусобной войны потомков владимиро-суздальского князя Всеволода Большое Гнездо город был сожжен войсками ростовского князя Константина Всеволодовича.

Источники молчат о судьбе города в тяжелую годину Батыева нашествия, но судя по тому, что неприятель дошел до Галича, лежавшего значительно северо-восточнее, он вряд ли миновал Кострому. Очевидно, город сравни-тельно быстро поднялся после по-грома, потому что уже в 1247 г. он становится центром отдельного княжества, доставшись в удел младшему брату Александра Невского, Василию Ярославичу.

В 1262 г. по всей Северо-Восточной Руси вспыхнуло восстание против ордынских угнетателей, и костромичи приняли в нем участие. Когда к городу пришел карательный отряд, они встретили его v на берегу Святого озера и наголову разгромили. Эта победа надолго осталась в народной памяти и спустя века стала излюбленной темой в костромской живописи.

В течение XIV в. Кострома обладала значением некоего филиала Владимира: в городе совершались княжеские свадьбы, собирались съезды князей.

С середины XIV в. судьба Костромы неразрывно связана с Москвой: уже Иван Калита делал крупные приобретения в костромском уезде , а со времен Дмитрия Ивановича Донского Кострома,как и вся территория великого Ряжения, становится наследственным владением московских князей.

В 1380 г. Костромской полк под командованием боярина Ивана Родионовича Квашни в составе общерусской рати принял участие в битве на Куликовом поле.

В конце XIV – начале XV в. Кострома, очевидно, была хорошо укрепленным городом, так как именно сюда для сбора войск во время нашествия хана Тохтамыша в 1382г. Приехал Дмитрий Донской, а в 1409г. спасаясь от нашествия Едигея – его сын Василий Дмитриевич

В 30-50 –е гг. Этого столетия Кострома нередко оказывалась ареной боевых действий в междоусобной борьбе Москвы и Галича

Во второй половине XV – первой половине XVI в. Кострома играет большую роль как крепость на русско-казанском рубеже. После присоединения Казани к Московскому государству ( 1552г ) . Кострома утрачивает свое военное значение и почти изчезает со страниц летописей

Но это время экономического подъема города, ставшего важным центром на волжском торговом пути. В XVI в. здесь ведется каменное строительство : в начале века сооружается городской Успенский собор (не сохранился ) в 1559-1565 гт. – собор Богоявленского монастыря. В конце XVI – начале XVII в. активное строительство ведется в пригородном Ипатьевском монастыре, которому покровительствовали Борис Годунов и его родственники.

Кострома играла значительную роль в событиях Смутного времени. После гибели Лжедмитрия I сюда была сослана часть свиты Марины Мнишек. В 1609 г. отряды «тушинского вора» и его польских сторонников овладели городом и сделали своим опорным пунктом Ипатьевский монастырь с его каменными стенами, совершая оттуда набеги на окрестности. Костромское ополчение осадило монастырь и взяло его штурмом. Костромичи принимали деятельное участие в организации народных ополчений 1609 и 1612 гг. В 1612 г. нижегородское ополчение останавливалось в Костроме по пути в Ярославль.

XVII в. стал временем расцвета этого волжского города. В середине столетия Кострома по экономическому значению занимала четвертое место среди русских посадов, уступая лишь Москве, Яросла-влю и Казани. Значительную часть населения города составляли ремесленники различных специальностей. На всю страну славились костромское мыло и кожи костромской выделки.

В 1654 г. при пожаре погибла большая часть городской застройки. Через два года эпидемия чумы погубила почти две трети жителей. Экономические тяготы населения, связанные с увеличением налогов из-за затяжной войны с Речью По- сполитой, вызвали в 1660 г. восстание посадских людей и крестьян, которое было жестоко подавлено правительственными войсками.

Ко второй половине XVH столетия Кострома становится значительным центром художественной культуры, хотя и уступающим в этом отношении соседнему Ярославлю. Костромские изографы работали во многих городах государства, нередко приглашались в Москву для выполнения царских заказов. Особой известностью пользовались Гурий Никитин и Сила Савин, по праву считающиеся крупнейшими мастерами монументальной живописи XVII в. С их работами мы уже знакомы по Переел авлю-Залесскому и Ярославлю

На протяжении середины – второй половины столетия в городе ведется монастырское и посадское каменное строительство: возводятся Троицкий собор Ипатьевского монастыря, каменные стены Богоявленского монастыря

церкви Воскресения на Дебре и Троицкая (не сохранилась), церкви на Городище (правый берег Волги) и в слободе Ипатьевского монастыря. Большинство городской застройки, однако, продолжало оставаться деревянной до второй половины XVIII в.

Как и для многих городов центральной России, связанных с Москвой и с северным и волжским торговыми путями, перенос столицы в Петербург послужил для Костромы причиной экономического упадка в начале XVIII в.

Лишь в середине века в городе возникает крупная полотняная фабрика Углечаниновых, в конце столетия здесь действуют пять суконных фабрик.

В 1773 г. очередной пожар испепелил деревянную Кострому.Это событие послужило толчком для разработки нового плана застройки города, до тех пор сохранявшего характерные черты «нерегулярной» средневековой планировки. «Прожект» плана был составлен в 1775 г., по вплоть до 1781 г. дорабатывался и уточнялся. Воплощению плана в жизнь во многом способствовало объявление Костромы в 1778 г. центром губернии.

В результате реализации проекта Кострома получила веерную планировку, центром которой явля-ется торговая площадь многоугольной формы. Застройка городского центра заняла несколько десятилетий. В процессе ее осуществления были срыты городские валы, засыпаны рвы, устроены бульвары.

С середины XIX в. Кострома превращается в крупный промышленный центр. В 1851 г. на берегу реки Запрудни московскими льно- торговцами Зотовым, Михиным и Кашиным строятся прядильная и ткацкая фабрики. В 1887 г. заканчивается строительство железнодо: рожной ветки Нерехта – Кострома, которая обеспечивает городу более тесную связь со всероссийским рынком.

Памятные места и музеи

С ростом рабочего населения города в Костроме усиливаются революционные настроения. Здесь возникают народовольческие кружки, созданные сосланными в Кострому известными революционерами П. Г. Заичневским и М. В. Сабунаевым. В Костроме отбывал ссылку крупный русский экономист В. В. Берви-Флеровский, чьи труды высоко оценивались К. Марксом и В. И. Лениным.

В январе 1873 г. рабочие Михинской фабрики устроили первую в истории города стачку.

В 1891 г. в Костроме возникает первый социал-демократический кружок, руководимый В. В. Буяновым. В начале XX в. городские социал-демократические кружки слились в единую организацию, вошедшую в „Северный рабочий союз“. В 1903 г. социал-демократы руководили крупной забастовкой на Михинской фабрике.

Кострома сыграла видную роль в революции 1905-1907 гг. Летом 1905 г. здесь был создан один из первых городских Советов (Совет депутатов-стачечников), руководимый большевиком С. В. Малышевым; издавалась нелегальная газета „Северный рабочий”. Местом заседаний костромского Совета служил двухэтажный дом с эркером на улице Симановского (№ 70, ныне клуб „Красный ткач“).

Первая русская революция наряду с органами рабочего самоуправления – Советами создала и орган для их защиты, зародыш бу-дущей Красной гвардии – боевые рабочие дружины. Костромская дружина была одной из самых крупных – в ней насчитывалось 300 боевиков. Штаб дружины в 1905 г. находился в доме № 16 по Галичской улице.

Во время первой мировой войны, в июне 1915 г., костромские рабочие организовали стачку с политическими требованиями. 5 июня демонстрация рабочих была встречена огнем войск: четверо демонстрантов было убито, десятки ранены. В память события площадь, где это произошло, после Великой Октябрьской социалистической революции была переименована в площадь Борьбы, а на месте расстрела установлен обелиск, в 1959 г. замененный памятником (скульптор Е. Полякова).

В начале марта 1917 г., после получения известий о восстании в Петрограде, в Костроме создаются Советы рабочих и солдатских депу-татов. Председателем Костромского Совета рабочих стал большевик С. С. Данилов. На сторону большевиков перешли и солдаты городского гарнизона. 29 октября 1917 г. на объединенном заседании революционных организаций всю полноту власти решено было передать Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.

Многие улицы и здания Костромы являются свидетелями революционных событий.

В доме 23 по Советской улице до революции располагалось Общественное собрание. В июне 1905 г. костромские большевики воспользовались лекцией из-вестного писателя-этнографа

В.Г. Тана-Богораза для легальной пропаганды. С помощью рабочих и студентов, получивших бесплатные билеты на лекцию, клуб стал на один вечер трибуной критики царящих в России порядков.

На улице Дзержинского, в доме № 9 (ныне 1-я городская поликлиника), когда-то размещалась резиденция губернатора. После Февральской революции и ареста последнего губернатора здание стало называться Домом народа. Здесь разместились Советы рабочих и крестьянских депутатов, Центральный совет профсоюзов и горком РСДРП (б). В этом здании и была провозглашена Советская власть в Костроме.

Во флигеле рядом с домом с июня 1917 г. находилась типогра-фия и редакция большевистской газеты «Северный рабочий», которая начала выходить после десяти-летнего перерыва.

На Советской площади, между улицей Ленина и проспектом Мира, стоит трехэтажное здание, где до революции помещалась го-стиница «Россия». В первые годы Советской власти здесь находились костромской губернский и городской комитеты партии, поэтому дом получил название Дома коммунистов.

С историей революционного движения в Костроме связано немало славных имен. В 1904 г. для руководства местным комитетом РСДРП приехал видный деятель Коммунистической партии, верный соратник Ленина Я. М. Свердлов. Жил он в доме Королева (ул. Со-ветская, 39). В 1965 г. в сквере в конце Советской улицы был воздвигнут памятник пламенному революционеру.

Тесно связана с Костромой деятельность А. М. Стопани, органи-затора марксистских кружков здесь и в соседнем Ярославле, руководителя местного комитета РСДРП, участника II и V съездов партии. Живя в Костроме,

А.М. Стопани служил в губернской земской управе. Служащим управы был и другой видный деятель нашей партии и государства, М. С. Кедров, руководивший в 1905 г. в Костроме боевой дружиной. В 1905-1907 гг. здание управы фактически было центром подпольной работы революционеров.

Депутат IV Государственной думы, рабочий-большевик, твердый ленинец Н. Р. Шагов родился в Костромской губернии. За выступление в Государственной думе в 1914г. против войны он вместе с другими депутатами большевистской думской фракции был сослан в Сибирь. Февральская революция застала его уже безнадежно больным. Он умер в Костроме от туберкулеза в 1918 г. Его именем названа одна из костромских улиц.

Современная Кострома – крупный город, центр большой сельско-хозяйственной области. До революции это был преимущественно текстильный город. Предприятия текстильной промышленности и сейчас играют ведущую роль в го-родской экономике. Продукция льнокомбинатов им. В. И. Ленина и им. И. Д. Зворыкина известна в нашей стране и за рубежом.

Кострома стала крупным центром машиностроения. Экскаваторы, изготовляемые заводом „Рабочий металлист”, принимали участие в важнейшей стройке восьмой и девятой пятилеток – возведении ВАЗ в Тольятти. Завод „Моторде- таль“ является одним из крупнейших поставщиков деталей и запчастей для автозаводов страны. Широкую известность у нас и за рубежом получила продукция завода „Текстильмаш” и „Строммашина“.

За последние годы Кострома стала одним из важных центров социалистической энергетики. Костромская ГРЭС, расположенная близ поселка Волгореченск, является одной из крупнейших теплоэлектростанций страны.

Сегодняшняя Кострома – крупный культурный центр. Сотни студентов обучаются в технологическом и педагогическом институтах города. Третий костромской вуз, сельскохозяйственный, расположен неподалеку от города, в поселке Караваево. Совхоз „Караваево”, родина знаменитой костромской молочной породы коров, выведенной под руководством С. И. Штеймана, с 1958 г. служит учебно-опытным хозяйством института.

За успехи в хозяйственном и культурном строительстве, заслуги в революционном движении и в связи с 825-летием Кострома в 1977 г. была награждена орденом Октябрьской Революции.

Среди монументов, украшающих улицы и площади города, два памятника отличаются необычной судьбой. Один их них – памятник В. И. Ленину, стоящий в Парке культуры и отдыха им.В.И. Ленина (1927 г.). Постаментом для него послужило основание па-мятника 300-летию дома Романовых, который начали сооружать в 1913 г., но к 1917 г. так и не завершили. Предназначавшийся для памятника ненавистному царскому режиму постамент был использован трудящимися для возведения одного из первых в нашей стране памятников вождю мирового пролетариата.

Первый памятник Сусанину, русскому патриоту-костромичу, был сооружен в 1851 г. по проекту известного скульптора В. И. Демут- Малиновского. Он представлял собой высокий столп, увенчанный бюстом юного царя Михаила Романова, с коленопреклоненной фигурой Сусанина внизу. Униженная поза патриота была оскорбительна для народа. После установления Советской власти памятник был уничтожен. В 1967 г. в сквере на Молочной горе был сооружен новый памятник Ивану Сусанину (скульптор А. Лавинский).

В годы Великой Отечественной войны тысячи костромичей ушли на фронт, сотни их сражались добровольцами в составе 234-й Ярославской Коммунистической дивизии (до 1944 г. Кострома была районным центром Ярославской области). 29 костромичам было присвоено высокое звание Героя Советского Союза. Уроженец костромского края, Главный маршал авиации А. А. Новиков, командовавший в годы войны военно-воздушными силами ряда фронтов, был дважды удостоен этой высокой награды. На родине героя был установлен бронзовый бюст (скульптор Е. Вучетич).

На кладбище в конце проспекта Мира сооружен памятник костромичам, погибшим в годы Великой Отечественной войны. Ежегодно 9 мая, в День Победы советского народа над фашистской Германией, тысячи жителей приходят сюда, чтобы почтить память погибших.

Немало ярких страниц вписала Кострома в историю русской культуры. Здесь родился Ф. Г. Волков, основатель русского театра, пере-ехавший в 1735 г. в Ярославль, но навещавший Кострому и позднее.

В середине прошлого века в Костроме служил писатель А. Ф. Писемский. В Кострому нередко наезжали Н. А. Некрасов и А.Н. Островский, останавливавшиеся в гостинице „Россия”. Особенно тесно был связан с Костромой А. Н. Островский, владевший в здешних местах усадьбой Щелы- ково (ныне там располагается литературно-мемориальный музей великого драматурга).

Именем Островского назван в Костроме областной драматический театр. На бульваре напротив театра в 1967 г. установлен памятник А. Н. Островскому, перевезенный из Щелыкова (скульптор Н. Е. Саркисов). Здесь, в Щелы- кове, снимался фильм по сказке Островского „Снегурочка”. Сооруженная кинематографистами сказочная „Берендеевка” была затем перевезена в Кострому и размещена в Парке им. 50-летия Великой Октябрьской социалистической революции на радость детям и взрослым.

Осматривая город, необходимо познакомиться с коллекциями Костромского художественного музея. Он располагается на проспекте Мира в доме № 5. Здание построено в 1913 г. в так называемом „русском” стиле с неумеренным использованием элементов архитектуры XVII в. В светлых залах музея и его запасниках хранится около четырех тысяч экспонатов. Музей располагает коллекцией икон XVI-XVIII вв., работами русских художников XVIII в. Особенно интересен раздел живописи конца XIX – начала XX в.: здесь имеются полотна К. А. Коровина, Б. М. Кустодиева, М. В. Нестерова, Н. К. Рериха, А. Я. Головина. Богато представлена советская живопись: работами К. Ф. Богаевского, П. П. Кончаловского, В. Е. Татлина, Р. Р. Фалька, уникальный характер имеет собрание полотен самобытного костромского художника Е. В. Честнякова.

Архитектурные памятники

Включение Костромы в туристский маршрут „Золотое кольцо» объясняется богатой историей этого древнего города и, конечно же, бесценными страницами его „каменной летописи».

Ипатьевский монастырь. Крупнейший древнерусский архитектурный ансамбль Костромы — бывший загородный Ипатьевский монастырь — живописно расположен на низком берегу реки Костромы. Монастырь возник, очевидно, в конце XIII в., но до XV столетия известия о нем отсутствуют. Впервые он упомянут на страницах летописей под 1435 г. как место заключения мира между московским князем Василием Темным и галиц-ким князем Василием Косым, враждовавшими между собой.

Возвышение обители относится к концу XVI в., когда к власти пришли Годуновы (по преданию, потомки основателя монастыря). Ипатьевский монастырь получает разнообразные вклады от Бориса Годунова, его дяди Д. И. Годунова -известного коллекционера и мецената своего времени, царицы Ирины Федоровны.

За стенами монастыря находились большие ценности, в том числе и культурные. По описи 1595 г. в монастырской библиотеке значилось 149 книг-цифра по тому времени весьма значительная. Среди них такие редкости, как Ипатьевская летопись (названа так по месту хранения) — одна из древнейших русских летописей, Холмогорская летопись XVI в., роскошные лицевые (т. е. с миниатк>рами —
„лицами») Евангелие и Псалтырь, изготовленные по заказу Д. И. Годунова.

В 1613 г. за крепкими монастырскими стенами укрывался от польско-литовских отрядов молодой Михаил Романов. Здесь его застала весть об избрании на царство, и обитель на короткое время превратилась в царскую резиденцию. Так Ипатьевский монастырь стал фамильной святыней и для династии Романовых, что обеспечило ему дальнейшее процветание.

Ансамбль Ипатьевского монастыря в основных чертах складывался в конце XVI-XVII в. и подвергался значительным переделкам в течение XVIII-XIX столетий. К числу древнейших построек этого архитектурного комплекса относятся стены восточной части монастыря (так называемый Старый город), возведенные в 1586-1590 гг. в форме неправильного пятиугольника (свыше 500 метров по периметру).

В 1642-1643 гг. была обнесена каменной стеной почти квадратная территория к западу от монастыря (Новый город). Над западными воротами новой стены вознеслась мощная башня, увенчанная шатром из зеленой черепицы. Отсюда и название ее Зеленая башня. Старые стены были надстроены.

В XIX в. на восточной стене, симметрично Зеленой башне, на месте церкви XVII в. по проекту архитектора К. А. Тона была сооружена шатровая церковь Хри-санфа и Дарьи (1841-1863 гг.) в господствовавшем тогда русско-византийском стиле.

Жилые и хозяйственные постройки монастыря, возведенные в конце XVI — начале XVII в., сохранились лишь на уровне первого этажа (возможно, первоначально верхние этажи были деревянными). Вдоль восточной стены протянулся Архиерейский корпус (назван по архиерейскому дому, располагавшемуся здесь с 1770-х гг.). Второй и третий этажи его надстроены во второй половине XVII    в., о чем красноречиво свидетельствуют наличники с балясинками сложного рисунка и завершением в виде кокошников, характерные для этого времени.

Братский корпус построен „глаголем» (в форме буквы ,,Г“) вдоль северной и западной стен. Северная часть его надстроена в 1758-1759 гг. Западная часть корпуса известна под названием „па-наты бояр Романовых». Нынешний вид они приобрели после посещения монастыря Александром II, когда палаты были перестроены по проекту архитектора Ф Рихтера (1863 г.) с целью придать им облик „царских чертогов» (резиденции Михаила Романова). Для этого было построено крыльцо в духе архитектуры XVII в. (как она понималась во второй половине XIX в.), фасад получил пеструю раскраску „в шахмат», переделывались и интерьеры.

К югу от „чертогов» хорошо сохранился корпус „над погребами» (верхний этаж — конца XVII -начала XVIII в.). У южной стены, частично примыкая к ней, стоит корпус, где в XVII в. находились поварня, квасоварня и хлебня (пекарня), а в XIX в. — свечной завод. На территории Нового города, у северной его стены, стоит каменный дом (1721 г.) — редкий памятник гражданской архитектуры Петровской эпохи.

Зданиям, неоднократно перестраивавшимся в XIX в., в результате больших реставрационных работ 1960-х гг. был возвращен древний облик, который они имели в XVIII    в.

Архитектурным центром Ипатьевского монастыря служит пятиглавый Троицкий собор с золотыми куполами. Первое здание на этом месте было возведено в 1590 г. От него сохранились трое медных врат, исполненных по заказу Д. И. Годунова. Створы врат покрыты росписью в технике огневого золочения, сюжеты которой повторяют сюжеты золоченых врат московского Благовещенского собора. На южных дверях помещены изображения античных философов.

В 1649 г. годуновский собор рухнул от взрыва хранившегося в его подклетах пороха. В 1650-1652 гг. было возведено существующее ныне здание. Троицкий храм — типичный монастырский собор XVII в., четырехстолп-ный, пятиглавый, на высоком под-клете, с закрытой галереей с трех сторон.

Внутри храм и галереи расписаны фресками. Стенопись выполнена в 1685 г. артелью под руководством костромичей Гурия Никитина и Силы Савина. Имена художников написаны в клейме-медальоне на северной стене собора.

Резной многоярусный золоченый иконостас великолепной работы выполнен в 1756-1758 гг. артелью болыпесольских резчиков. В иконостасе сохранились иконы

XVII    и XVIII вв. В целом интерьер Троицкого собора оставляет ощущение виртуозно достигнутого единства архитектуры, живописи и прикладного искусства.

К западу от собора в 1603-1605 гг. на средства Д. И. Годунова была построена стенообразная звонница, увенчанная первоначально тремя шатрами. Когда в 1647 г. московским мастером Данилой Матвеевым был отлит колокол весом в 600 пудов, для него была возведена особая колокольня (в старой звоннице он не мог разместиться из-за веса) — квадратная в плане башня, пристроенная с севера к основному объему звонницы. Из 19 колоколов, висевших на башне в XVII в., в 1700 г. часть была перелита на пушки по указу Петра I.

В палатах Ипатьевского монастыря расположилась экспозиция Костромского историко-архитектурного музея-заповедника. Здесь размещены экспозиции по истории дореволюционного прошлого края, по истории советского общества, отделы природы (с богатейшей коллекцией насекомых разных стран), декоративноприкладного и народного искусства и промыслов.

Рядом с монастырем, в принадлежащей ему некогда слободе, стоит церковь Иоанна Богослова, сооруженная в 1681-1687 гг. Это типичный памятник верхневолжского зодчества второй половины XVII в., пятиглавый, с высокой шатровой колокольней, украшенный многоцветными изразцами и наличниками с трехзубыми кокошниками. Внутри церковь расписана в 1735 г. костромскими мастерами во главе с
Федором Логиновым. В иконостасе церкви, выполненном в XIX столетии, сохранились иконы конца

XV-XVIIIвв.,    в том числе подписные работы костромских мастеров Ивана Липина и Никиты Вощи-нина.

В 2-3 километрах к западу от монастыря, в деревне Некрасово, куда ходит городской автобус, на берегу озера стоит в окружении раскидистых деревьев маленькая каменная шатровая часовня — памятник победы над ордынскими завоевателями, одержанной здесь в 1262 г. Судя по архитектуре, часовня возведена в 20-30-хгг.

XVIII в. на месте более древней деревянной. Внутри часовни сохранились современные ей фрески, посвященные местной легенде о событиях XIII в. и битве на Святом озере.

На волжском берегу рядом с монастырем на территории его Нового города расположен под открытым небом Музей деревянного зодчества — один из богатейших в СССР, где собраны памятники народной архитектуры

XVI-XIXвв.    со всех концов области, издавна славной мастерством своих плотников. Здесь можно увидеть такие шедевры народного творчества, как церковь Собора богородицы из села Холм, построенную в 1552 г., видимо, в честь взятия Казани. По преданию, эта восьмигранная („кругл ая“, по определению древнерусских мастеров) постройка, увенчанная тесным пя-тиглавием на постаменте из „бочек» и окруженная галереей-гульбищем, срублена братьями-плотни-ками Карпом и Папилой. XVI столетием (но с перестройками в

XVIII    в.) датируется и небольшая Ильинская церковь из Верхних Березников с росписями XVIII в. в интерьере.

На территории Нового города высоко взметнула свои кровли Спасо-Преображенская церковь из села Вежи, с родины некрасовского деда Мазая. До перенесения в музей церковь стояла на низком, затопляемом весной лугу, поэтому безвестные зодчие, срубившие ее в 1628 г., возвели постройку на сваях. Храм относится к древнейшему типу деревянных церквей. Это „клетская“ постройка из трех срубов, подобных избам (только алтарь в плане не прямоугольный, а шестигранный). Но строители, возведя почти невероятной крутизны кровлю, сделали эту постройку очень нарядной и оригинальной.

На волжском берегу стоит целый ряд и более поздних построек: клетская церковь из села Фомин-ское (1721 г.) с высокой шатровой колокольней и красивым, на две стороны крыльцом с запада; крошечная избушка — часовня из села Юркино (XIX в.); стройная восьмигранная часовня XVIII в. из села Большое Токарево.

Большую группу экспонатов составляют жилые и хозяйственные постройки XIX в. Здесь можно увидеть ветряные мельницы из Малого Токарева — когда-то неотъемлемую часть деревенского пейзажа; водяную мельницу из деревни Нюрог, житницу из деревни Мухино, овин из деревни Пустынь, избушки „на курьих ножках“ -свайные баньки из деревни Жарки. Замечательным памятником жилой крестьянской архитектуры является дом Ершова из деревни Портюг. Сооруженный в 1860-х гг., по размеру и планировке он схож с огромными северными избами. Внутри дома Ершова воссоздана обстановка крестьянского быта прошлого века.

Памятники зодчества на посаде. В самой Костроме сохранилось мало памятников древнерусского зодчества. Почти полное их отсутствие бросается в глаза уже при первом взгляде на панораму города.

Древнейшая постройка Костромы — собор бывшего Богоявленского монастыря (ул. Си-мановского), построенный по указу Ивана Грозного в 1559-1565 гг.

Это высокое пятиглавое здание на подклете, первоначально имевшее покрытие по килевидным закомарам. Облик храма сильно искажен пристройками второй половины XIX    в., но и сейчас памятник производит внушительное впечатление ясностью и четкостью форм.

Строительные работы велись в монастыре и в середине XVII в.: возводятся ограда (1642-1648 гг.), от которой сохранилась угловая башня, превращенная в XIX в. в колокольню, и кельи, фасад которых переделан в 1863-1864 гг.

На другом конце города на Нижней Дебре, где в древности, судя по названию, была лесная чаща — „дебрь“, сохранился великолепный памятник не только костромского, но и русского в целом зодчества XVII в. — церковь Воскресения на Дебре. Построена она в 1652 г. на средства купца Исакова. По силуэту церковь напоминает возведенный тогда же Троицкий собор Ипатьевского монастыря, но ее архитектурный декор несравненно богаче.

Куб основного объема храма завершается рельефными, сильно профилированными полукружиями закомар, помещенными над карнизом из „городков“ и нишек. Плоские лопатки заменены сдвоенными, а на углах — строенными полуколонками; окна обрамлены наличниками, типичными для московского зодчества этого времени. Особенно богато украшено шатровое западное крыльцо. Здесь в нишках-кессонах помещены резные белокаменные вставки с изображениями животных, птиц, с орнаментальными мотивами. Открытая галерея (сейчас застеклена) опирается на грушевидные столбы-„кубышки“.

От фресок середины XVII в. в интерьере церкви до нашего времени дошли лишь фрагменты. Лучше сохранились росписи в северо-восточном Трехсвятительском приделе, выполненные, видимо, в 1670 г. Здесь же стоит золоченый иконостас — великолепный образец плоскостной резьбы второй половины XVII в.

В интерьере основной церкви в особом месте хранится драгоценный памятник русской живописи XIII в. — икона Федоровской богоматери. Если лицевая сторона иконы полностью переписана в XVII    в., то на ее обороте великолепно сохранилось изображение Параскевы Пятницы, раскрытое реставраторами под руководством И. Э. Грабаря в 1919 г.

На противоположном берегу Волги сохранились два памятника древнерусской архитектуры: Ильинская (1683 г.) и Преображения (1685 г.) церкви. Но эти скромные постройки не могут идти ни в какое сравнение с великолепием Воскресенского храма.

При всей значительности памятников древнерусского зодчества Костромы и ее ближайших окрестностей этот город по праву известен в первую очередь как заповедник архитектуры русского классицизма конца XVIII и первой половины XIX столетия. Кострома исключительно хорошо сохранила регулярную планировку 1784 г.

Памятники классицизма. Особой целостностью отличается застройка общественного центра города, в пределах площадей Революции и Советской, улиц Молочная гора и Чайковского (включая парк культуры). Здания этого ансамбля охватывают почти все периоды развития русского классицизма (с 1787 г. по 1830-е гг.). Строительство последовательно осуществляли архитекторы С. Воротилов, Н. Метлин и П. Фурсов. Ансамбль городского центра ориентирован на спуск к Волге, город открыт на Волжский въезд, откуда в XVIII в. начиналась зимняя дорога в Москву и Ярославль.

Уникальной особенностью Костромы является сохранность торгового центра XVIII в. Основу его составляют квадраты Больших мучных (между ул. Островского и просп. Текстильщиков) и Красных (на противоположной стороне площади) рядов. Эти здания построены по проекту владимирского губернского архитектора К. Клера зодчим С. Воротиловым, значительно переработавшим проект. Большие мучные ряды были закончены к 1793 г. Работу над Красными рядами после смерти Степана Воротилова продолжили его сын Петр и брат Ефрем (окончены к 1800 г.).

Ансамбль Красных рядов включил в себя и более древнюю постройку — пятиглавую церковь Спаса в Рядах первой половины XVIII    в., для которой по проекту С. Воротилова над южным портиком торговых помещений была возведена башнеобразная колокольня со шпилем, придавшая всему комплексу особую выразительность.

В 1820-30-хгг. дворовый ансамбль Красных рядов получил существенное дополнение. Внутри квадрата торговых помещений, возведенного Воротиловыми, губернский архитектор П. Фурсов, ученик В. Стасова, построил для розничной торговли корпуса Мелочных рядов с тосканской колоннадой.

Южную сторону Советской площади замыкают Масляные ряды, построенные в 1808 г., очевидно, Н. Метлиным по проекту Л. Руска. Рядом с ними, образуя вместе с колоннадой Красных рядов улицу, вытянулось здание Табачных (Овощных) рядов, построенное в 1820-х гг. по проекту В. Стасова, по-видимому, Фурсовым. Фасад постройки решен в виде дорической колоннады, расчлененной простенками с арками входов.

К югу от Красных рядов расположились Пряничные ряды с арками, опирающимися на столбы-пилоны. Ансамбль Торговой площади дополняют Рыбные ряды с перпендикулярными им Торговыми корпусами, Малые мучные и Квасные ряды.

Органическое целое с Торговой площадью составляет в Костроме административный центр. С Большими мучными рядами соседствуют здания пожарной каланчи (1823-1826 гг.) и гауптвахты (1824-1825 гг.). Они возведены П. Фурсовым. Костромская каланча — одна из ранних построек такого рода и одна из немногих сохранившихся. Здание решено в виде античного храма с фронтоном над шестиколонным портиком, увенчанным высоким смотровым столбом. Вертикаль каланчи играет исключительно важную организующую роль в невысокой застройке городского центра.

Рядом с каланчой стоит гауптвахта — небольшая постройка с шестиколонным портиком дорического стиля. Благодаря умело найденным пропорциям и контрасту колоннады с плоскостью стен здание выглядит достаточно монументально.

Между проспектом Мира и улицей Шагова на площадь выходит одна из последних построек Фурсова — бывший дом генерала Борщова (1830-е гг.). Этот особняк дворцового типа с мощной колоннадой, увенчанной коринфскими капителями, хорошо вписался в ансамбль площади.
Напротив северного фасада Красных рядов, между улицами Свердлова и Советской, расположилось здание Присутственных мест, построенное в 1806-1809 гг. предшественником Фурсова, губернским архитектором Н. Метли-ным. Наиболее выразительная часть Присутственных мест — четырехколонный портик главного входа. Пары колонн поставлены на высокие постаменты с арками для прохода.

Рядом с торговым и административным центрами расположен парк культуры и отдыха, на месте которого некогда возвышались сооружения костромского кремля.

До настоящего времени сохранились лишь два корпуса соборного дома, постройку которых начал С. Воротилов, а закончили в 1795-1796 гг. П. и Е. Воротиловы. Это типичные здания конца.

XVIII    в., выстроенные в стиле раннего классицизма, с рустованными цоколями и плоскими пилястрами, членящими фасад.

На берегу Волги стоит беседка, носящая название „беседка Островского» (начало Х1Хв.). Драматург, бывая в Костроме, любил сидеть здесь, обозревая окрестности. Эта изящная круглая постройка на восьми ионических колоннах очень напоминает беседку на набережной в Ярославле.

Помимо уникального ансамбля административного и торгового центра, в Костроме сохранилось большое число памятников архитектуры русского классицизма первой половины XIX в. Среди них такие замечательные, как дом Дворянского собрания (ныне Дворец пионеров, просп. Мира, 7), дом Мичуриной (сейчас здесь культурно-просветительное училище, просп. Мира, 11), дом Со-лодовниковых (просп. Мира, 13), дом Борщова и многие другие здания.

 

БУДЕТ ЧИСТЫЙ ЗВОН — СТАНЕТ ЧЕСТНЫМ НАРОД

Так считает костромской звонарь, настоятель Александро-Антониновской церкви о. Борис Втюрин

—    Искусство колокольного звона было широко распространено на Руси. Соизмеримо ли оно с сегодняшним образом жизни, будет ли понятно современному человеку? И каким это искусство считать: церковным или светским?
—    Я думаю, искусство колокольного звона уже понятно человеку. В любой жизни, во все времена человек воспринимает церковный звон к душе, так же как и церковные службы. И звон и церковная божественная служба очень нужны сейчас для возрождения духовной жизни человека, а он, к сожалению, так мало уделяет ей внимания и времени, проводя его часто впустую в прямом смысле слова. Но сейчас человек все-таки делает к этому шаг. Я вижу с колокольни, когда звоню, как разные люди, верующие или случайные, стоят и с наслаждением поглощают эту своеобразную духовную музыку.

Несомненно, звон — церковное дело. Это неотъемлемая часть богослужения, его предвестник. И колокольный звон сейчас просто необходим для исправления хаоса как в человеческой душе, так и в экологически нездоровой природе.

—    Колокольные звоны как часть русской музыкальной культуры определяли в прошлом творчество многих композиторов. Есть ли музыканты, которые работают в этом направлении сейчас?

—    Мне неизвестно, есть ли сейчас такие композиторы. Но хочется верить, что теперь, когда начинают понимать церковную культуру, это их заинтересует.

—    История колоколов, колокольных звонов и звонарей России в 20 веке оказалась трагической. Что можно сказать об этой истории в Костроме?

—    К великому сожалению, в трагические для церкви годы в Костроме почти ничего от звона не осталось. Именно он трагически погиб вместе со звонарями и многими колокольнями.

—    Сейчас вместе с возрождением духовности возвращаются в нашу жизнь и колокольные звоны. Как это происходит у нас?

—    В основном это возрождение началось у нас в области с назначением к нам на кафедру епископа Александра, который именно любит церковный .звон. За короткое время он приобрел все колокола, которые появились сначала на Богоявленской Кафедральной колокольне, потом на колокольнях церкви Воскресения на Дебре, Спасо-Запрудненской и Александро-Антониновской церквей, в Судиславле на величавой Преображенской колокольне, в Чухломском Авраамиевом монастыре, на колокольне церкви Спаса в Красных рядах…

—    Есть свидетельство о том, что звучание колокола благотворно влияет на психику человека и даже лечит психические. заболевания. Не приходилось ли Вам встречаться с этим на практике?

—    Я согласен с этими свидетельствами. В чине благословения (т.е. освящения) кампана колокола есть такие слова молитв: «… да утолятся же и утишатся и престанут нападающие бури, грады, вихри, громы страшнии и молнии…, и вся вредная воздухов злорастворения всесильною и крепкою десницею гласом звене-ния его прогонима и удержана да утолятся, утихнут и отступят …»

Я верю этому благотворному влиянию и в подкрепление здравия с благоговением прислоняюсь головой к долго звучащему и колеблющемуся после удара огромным языком величавому старинному басовитому колоколу на Ипатьевской колокольне. Этот колокол отлит в Ярославле и весит 122 пуда. Не зря же при эпидемиях в былые времена жгли костры и постоянно совершали звон для избавления от разных болезней. Плыл раньше над землей колокольный звон и народ был честным.

—    Одним из известных костромских звонарей былЛеонид Васильевич Панин, передавший опыт многим своим ученикам. Если можно, расскажите немного о судьбе старого звонаря.

Халяльные отели Angels peninsula для паломников.
 

—    Леонид Васильевич родился в г. Коврове, там жил, учился (окончил два техникума) и работал. Испытывая на военном заводе «Катюши», частично потерял слух. С пяти лет Леня стал бегать в церковь, садился на камешек и слушал звон, мать уже знала, где его искать, когда он пропадал. Когда вырос, церковь в Коврове закрыли, а он стал собирать колокола. В глухом каменном сарае, чтобы никто не слышал, устроил звонницу и там занимался звоном. В 1969 году двоюродный брат пригласил его в Кострому: приезжай, у нас есть церкви, в них бу-
дешь звонить. В 1970 году Леонид Васильевич стал звонарем в Воскресенском соборе, собирал медные самовары и кастрюли и обменивал их у утильщиков на колокола для собора. Соорудил при соборе маленькую звонницу, повесил собранные колокола и звонил в течение 9 лет. Тут же занимался и другим трудом: ремонтировал церковные двери, делал запоры. Он также вешал колокола на колокольни Златоустовской и Спасо-Запрудненской церквей. У Леонида Васильевича были целые коллекции колоколов, только в Ипатьевский музей сдал он около сотни поддужных колокольцев.
Обращаюсь с просьбой к музею: поделитесь этими колоколами и колокольчиками с епархиальным духовным училищем — для обучения студентов колокольному звону.

Когда я навещал Леонида Васильевича, он с удовольствием звонил для меня на своей домашней звоннице с богатым набором колоколов и колокольчиков. Я слушал его уникальную музыку и радовался душой. На вопросы о его чувствах и отношению к звону он отвечал просто: «Я Богу звоню и людей сзываю к нему». Последние три года перед смертью он уже не звонил, стал слаб и слеп. Идет третий год, как звенящая душа его переселилась в небесные обители вечно прославлять там Бога.

—    Отец Борис, Вы возрождали колокольный звон в Костромских церквах. Как это было, есть ли теперь у Вас ученики? Можно ли сейчас говорить о костромской школе колокольных звонов?

—    Я звонарь-любитель. Несколько лет назад возобновил звон на своей церковной колокольне, который был незаконно запрещен. К счастью, не все колокола были уничтожены, и вот они зазвучали. Приобрели мы и новый колокол — на пожертвования горожан и добрых организаций, заботами владыки Александра. Сначала звонил я сам, сейчас успешно звонит ученица — Дубинина Елизавета Никитична. Владыка Александр благословил меня возрождать звон в Богоявленском Кафедральном соборе и в
Ипатьевском монастыре во время богослужений в Троицком соборе. Приходилось звонить в торжества Крестных ходов по городу с Чудотворной Федоровской иконой Бо-жией матери на колокольнях городских храмов. Сейчас на Богоявленской колокольне звоны воспроизводят сестры Анастасиин-ского монастыря, которым я показывал и объяснял церковный звон. В церкви Воскресения на Дебре звонят девушки из правого хора, с ними у меня тоже были встречи на колокольне.

О школе колокольных звонов не раз говорилось в духовном училище, но ее пока нет. Для этого с помощью Ипатьевского музея надо создать в училище звонницу, найти классного учителя — историка по колокольным звонам, который мог бы мастерски обучать своих воспитанников.

—    Раньше в Костроме была традиция: на Пасху всю неделю
каждому жителю дозволялось влезать на колокольню и звонить сколько хочется. Не возродится ли эта традиция в наши дни?

—    Да, было такое. Мне с наслаждением старые люди рассказывали, как они с великим восторгом в детстве и молодости звонили всю пасхальную неделю. Конечно, может и сейчас возродится эта традиция, когда люди узнают ее и вернутся к духовности. В нынешнюю Пасху на Богоявленской колокольне были такие желающие и звонили в колокола, т.е. уже возобновили пасхальную традицию в наши дни.

—    Добрых успехов Вам, отец Борис, в благородном деле возвращения в нашу жизнь искусства колокольных звонов.

Николай Муренин

 

Нет единого мнения о первоначальном местоположении Костромы

Кострома, один из древнейших русских городов, основана в 1152 году Юрием Долгоруким как форпост северо-восточных рубежей Руси.

Похороны Костромы

Единого мнения о ее первоначальном местоположении нет. Одни исследователи считают, что город заложили на высоком правом берегу Волги, на месте современного села Городище, и перенесли на левобережье после батыева разорения. Другие полагают, что Кострома с самого начала строилась на возвышенности левого берега Волги, расположенной между ее притоками Костромой и Сулой.

Письменных источников по этому вопросу нет, но проведенные в 1951 г. археологические раскопки на берегу реки Сулы в районе пересечения улиц Островского с Пятницкой открыли много предметов, свидетельствующих о поселении XII века.

Поэтому имеется достаточно оснований считать, что центр древней Костромы находился на пересечении современной улицы Островского с Пятницкой улицей, где в 1977 году в связи с 825-летием Костромы и установлен памятный знак.

Ровесница Москвы — Кострома за восьмивековую свою историю прошла все основные вехи истории нашей Родины. Костромичи много и талантливо трудились и неоднократно вставали на защиту родной земли.


Серия «Прогулки по городу»

Поставив правильные подшипники для роликов Вы получите удовольствие от бесшумности и плавности хода.

Среди прочих мест для катания на роликах в Костроме наиболее популярна спортивная трасса (за мотелем)